МоЯн

Леша просто так не сдастся! Что-то ведь должно найти отклик у этого мохнатого комка. В момент мимикрического вдохновения услышал удивленное: «Все в порядке?» – Алена стояла в дверном проеме, расчесывая волосы. Возник сразу вопрос: как давно она стоит и что думает по поводу моих экспериментов юного этолога?

– Решил немного перед сном размяться. Есть очень хорошие асаны в йоге для крепкого сна.

– Поняла, – равнодушно кивнула рыжая. – А то мне показалось, что кот тобой манипулирует, – и ушла на кухню.

В этот момент на морде кота образовалась злорадная улыбка, он спокойно покинул подоконник.

Пес все грозился облизать мне лицо, тыкая своей мордой в прыжке. Два по-настоящему безмозглых создания были на полу: я и Флиппер. Аленка позвала курить.

– Почему ты здесь взяла квартиру? – спросил, затягиваясь сигаретой.

– А где еще? Все остальные варианты слишком дороги. За эти двадцать пять метров отдала три с половиной миллиона кредитных денег. От Москвы совсем не далеко. Работа относительно рядом.

– В пробках сколько теряешь времени?

– По-разному. От получаса до пятидесяти минут. Не все еще корпусы сданы. Но и не все дороги проложены. В планах продлить выхинскую магистраль, там какая-то большая развязка, и здесь метро недалеко будет. Так что я довольна.

– Вид из окна шикарный. Огромный лесной массив. Круто.

– Ненадолго. Построят еще домов. Но меня это нисколько не беспокоит. Мне нравятся городская суета, огни. В этом своя прелесть. Родная стихия.

Она говорила и упивалась своими словами.

Ей нравилась идея жить в большом городе в своей квартире, и она жила. Она сделала это – пусть, конечно, и в долг.

– Сколько составит переплата?

– Примерно шесть двести – это проценты за пользование кредитом. Но выходит так, что те же тридцать с лишним в месяц, что отдавала за чужую съемную квартиру, теперь отдаю за свою.

«Да, – думал про себя, – только ты не учитываешь погрешность в двадцать пять лет. Это очень много для стабильности. Произойти может всякое.

Может, конечно, и рубль упасть, и зарплата в нацвалюте вырасти – это из хорошего. Но может машина переехать, инвалидность прийти откуда не ждала, и здесь поблажек не будет. Плати. Не можешь – прощай все то, что уже отдала». Но говорить вслух этого не стал.

Сложив руки иксом на груди, она оперлась о раму, немного перевалив тяжесть корпуса на балкон. Она была напряжена и счастлива.

– Пошли? – спросила она.

– Пошли.

Легли молча. Каждый на своей половине.