МоЯн

ц любому покусившемуся на идеалы его мира, то что тогда? Неужели ваш мир перестанет существовать, живая энергия постепенно покинет ваше тело и в вялых муках в скором времени вы дойдете до агонии? Или посмотрите в отражение на свое немного обрюзгшее, но все еще подвижное тело, готовое к приключениям, открытое страсти и овациям? Пройдетесь нагим по комнате. А после уснете, ощутив прохладу простыни и своего бесстыдства, переходящую в обволакивающую теплоту. Не эксгибиционист вам имя, а нудист – человек единый с природой, с собой.

Бауэр сегодня был един с природой не один.

За год до…

«Одиноким быть не сложно. Сложно быть зависимым. Зависимым от оценки, мнений и людей. Сложно подстраивать свою жизнь под чьи-то критерии, вести себя так, как вести не хочется, и делать то, что не делал бы вовсе».

Меня зовут Бауэр. Мне уже тридцать один. И теперь отношусь к людям среднего возраста. У меня есть квартира в Москве, есть внедорожник и чувство юмора. Если первое и второе крайне важно для девочек, то без третьего мне сложно принять их.

Моя философия проста, как обед в советской столовке: первое, второе, третье. Есть нужно вкусно и регулярно.

Моей активности, предприимчивости и креатива хватит на восьмерых, – так думают обо мне. А сам думаю, что мне повезло с воспитанием, повезло с работой и повезло жить в Москве. Приятные случайности и трудовой фанатизм сделали из меня того, кем сейчас являюсь. Все чаще задумываюсь о глубинных смыслах бытия, спорю сам с собой. Думается, это признак надвигающейся одинокой старости.

Как говорил отец: всему свое время. И он прав. А сейчас, думается, самое время жить.

– Как у вас тут людно! – не без иронии подметил, увидев пустующий зал банка. – Буквально пришлось пробиваться сквозь толпу, чтобы с вами поздороваться и забрать свою перевыпущенную карту. Несколько клерков, раскиданных по периметру зала, оторвали свой застывший, якобы в работе, взгляд от мониторов.

Девушка, к которой была обращена реприза, с жирно подведенными большими зелеными глазами и ярко напомаженными алыми губами, улыбалась, и было видно: в ее голове полный каламбур от мыслей, и информация, вылетевшая из моей головы, переварилась с запозданием.

Улыбка была не дежурным инструментом и буквально не сходила с лица молодой обворожительной кокетки, явно смущенной своим замешательством.

– Карта, карта. На чье имя? Ваш паспорт, – пройдясь по нему, лучезарная Алена всем видом показывала условность этого операционного действия.