Макото. Том четвёртый

Кулаки сами собой сжались.

По мере того как император подходил к нам я начинал ощущать чужую силу, что начала обволакивать нас с Софой, создавая вокруг нас подобие защитного контура. Эта сила была очень похожа, на ту, что применяет Софа. Вот только когда меня касалась Софина сила, я не испытывал подобного омерзения. Словно меня засунули в аквариум, в котором плавают отвратительные существа, покрытые какой-то слизью, которые постоянно задевают меня своими мерзкими скользкими телами.

Как только мы были полностью окружены защитным контуром императора, в него попыталась вклиниться сила Годунова, но у неё ничего не вышло. Она лишь коснулась защитного контура и отскочила обратно, будто от удара током.

– Старый маразматик до сих пор пытается контролировать абсолютно всё? У него не выходило это делать даже в лучшие годы, о чём уж говорить сейчас, когда он практически одной ногой в могиле, – покачал головой император, подойдя к нам.

Остановившись совсем рядом, он протянул мне руку.

– Алексей Николаевич, а лучше просто дядя Лёша. Не хватало ещё, чтобы меня родной племянник величал по имени-отчеству или по титулу.

Я стоял и смотрел на протянутую мне руку. Дядя Лёша, значит! Тот, кто позволил убийцам моей семьи спокойно продолжать жить в своём государстве. Тот, кто позволил им выйти на лидирующие позиции. Тот, кто согласился отдать мою сестру за сына главного убийцы. Тот, кто сам пришёл ко мне!

Синки пришла ко мне сама, я даже не хотел сейчас касаться энергии.

Но оттолкнуть Синки я не мог, у меня просто не получалось этого сделать.

Как только сила наполнила меня, я увидел перед собой совершенно другого человека. Ссохшееся тело отвратительной мумии, которое было покрыто лохмотьями сгнившей кожи сейчас стояло передо мной и протягивало руку, состоящую из покрытых чёрными пятнами костей, без единого кусочка кожи и мяса.

Теперь сразу стало понятно, то чувство омерзения, что накрыло меня, когда его сила окутывала нас.

От головы этого существа тянулась довольно толстая энергетическая нить угольно-чёрного цвета с золотыми вкраплениями и терялась где-то за пределами дома.