Макото. Том пятый

Выстрел был произведён откуда-то справа, самого Голицына я не увидел, уловив только вспышку, от которой у меня и потемнело в глазах.

Валерий Алексеевич вновь исчез, поджидая очередной удобный момент. Расслабляться мне было нельзя ни в коем случае. Но для начала нужно разобраться с толпой марионеток, первые из которых уже практически достигли меня.

Но как ни странно, все они рвались в ближний бой, даже не пытаясь атаковать на расстоянии, как это делали все предыдущие.

Вот теперь я наконец смогу показать, чему меня учил Хироши-сэнсэй.

Первую марионетку я разрубил от плеча до пояса, её тело ещё не успело упасть, как Хидари снёс голову второй. Дальше я метался от одной твари к другой, отрубая руки, ноги, головы, разрубая их на части.

Клинки в моих руках были в восторге. Им ещё никогда не доводилось забирать столько жизней. Хотя подобное существование было очень сложно назвать жизнью.

Как только обезглавленное тело последней марионетки упало на землю, я наконец позволил себе обернуться.

– Нет! – оглушительный вопль непроизвольно вырвался из меня, когда я увидел Голицына, стоявшего сейчас над Софой и наводящего свою пушку на её голову.

Как он вообще смог пробраться сквозь мои щиты? Сильно сомневаюсь, что они пропускают даже воздух, не говоря уже о человеческой плоти.

Я потянулся к высшим энергиям, но наткнулся на пустоту. В том месте, где обычно они обитают, ничего не было. Даже малейшего намёка на Синки и тёмную лентяйку, словно их никогда там и не было.

Время шло, и я должен был, что-то предпринять. Марионетка Голицына уже прицелилась и её палец начал медленно нажимать на спусковой крючок. Время для меня резко замедлило свой ход, словно хроностазис пытался пробиться сквозь какой-то барьер, но у него не до конца это получалось. Я уцепился за это ощущение всем, чем только можно было, изо всех сил, стараясь протащить хроностазис через этот барьер.

Но в этот самый момент начало происходить, что-то совсем нереальное.

Отрубленные мной руки, ноги, головы собирались в общую кучу, в которой они начинали словно растворяться, соединяясь в отвратительную лужу биомассы. Как только в эту лужу сползлись все крупные останки, по ней прошёлся сильнейший импульс силы, которую я не смог опознать.