Хранитель рода государева 6

Камера резко отъехала назад, открывая вид на верхушку пирамиды, на которой и был расположен трон с человеческими черепами. Рядом с троном стоял жертвенный стол, от которого бежало множество желобков, уходящих куда-то внутрь пирамиды.

– Вот же суки! Коля, мы отомстим. – выругался Андрей Викторович. А после того как я уставился на него, начал объяснять. – Это наш посол в соединённых штатах. Ему сразу же приказали эвакуироваться, но он всё же остался, не побоявшись последствий.

Говорил это Вяземский про человека, что сейчас лежал на жертвенном столе.

Верховный жрец встал со своего трона и подошёл к столу. Тут же подбежала пара служек, один принёс нож, исписанный каким-то символами и вручил его Кенича. А второй провёл рукой над лицом нашего посла и он тут же распахнул глаза.

– Империя уничтожит вас и ваших кровавых богов. – совершенно спокойно произнёс мужчина.

Жрец лишь усмехнулся и сделал где-то на ноге посла надрез. Струйка крови побежала по первому жёлобу. Дальше жрец пошёл вокруг стола, делая крошечные разрезы, из которых тут же начинала вытекать кровь, спускаясь по желобам.

Пройдя полный круг, жрец встал в изголовье жертвенника и воздев руки с окровавленным ножом к небесам, начал что-то выкрикивать. Его слова тут же подхватило несколько сотен голосов, владельцы которых были от нас скрыты.

Всё время, пока жрец читал молитву, а именно так я воспринимал его крики.

Вздрогнул он, лишь когда нож жреца вонзился ему под рёбра. Сделав надрез, Кенича отшвырнул нож в сторону и встав с левой стороны от своей жертвы, засунул руку в рану.

Посол открыл рот в беззвучном крике, что заставило жреца скривиться в ярости. Должно быть, он привык, что жертва кричит и молит о пощаде. А этот человек не проронил ни звука. Лишь посмел угрожать Майя и их богам.

Камера крупным планом взяла лицо посла. Несколько секунд, его голова дёрнулась, глаза расширились, а рот непроизвольно открылся. Камера тут же вернулась к верховному жрецу, который сжимал в руке вырванное у посла сердце.

Последний был ещё жив, что свидетельствовало о мастерстве отца Цикатлу. Андрей Викторович не выдержал и в сторону двери устремилась струя пламени, а кабинет огласил его бешеный рёв. Но все мы прекрасно понимали, как он себя сейчас чувствует.