Хранитель рода государева 2

 – продолжил свой рассказ император.

– Когда к власти попытались прийти большевики? – спросил я.

Просто это было единственное событие в начале прошлого века, которое реально угрожало императорской власти.

– Именно во время этих событий отец и получил прозвище Демон. – кивая, сказал дед.

А я всегда считал, что Демоном его стали называть после начала второй мировой.

– В те трудные для империи времена. Демону пришлось буквально топить в крови, поднимающиеся повсеместно бунты. Отец рассказывал мне о тех событиях, как о самых чёрных временах, за всё правление рода Романовых.

– Но вы же сами говорили, что прадед Василий имел дар предвидения. Тогда получается, что у вас был ведун.

Как-то не стыкуется их рассказ.

– В нашем роду за долгие годы постоянных сражений дар предвидения претерпел очень сильные изменения. – заговорил дед. – Наши ведуны стали видеть будущее, только во время сражения или когда им грозила смертельная опасность. Например, отец сказал мне, что погибнет примерно за месяц до этого момента.

– И этот поступок спас множество жизней. И дал время нашему штабу, чтобы подготовить контратаку, которая позволила не только выбить немцев с нашей территории, но и освободить бо?льшую часть Польши. – сказал император.

– Вот только не нужно было этого делать. Слишком неблагодарными оказались эти шляхтичи. Особенно сейчас, когда смеют разевать свою пасть и пшекать в нашу сторону.

Похоже, это разговор давался ему очень тяжело. Ведь он был участником большинства тех событий и до сих пор всё прекрасно помнит.

– Кирилл Васильевич, давайте с внешней политикой будут разбираться специально обученные люди. – сказал император, примирительно разводя руки в стороны. – Ещё лет пять и сейм сам поснимает всех тугодумов и попросит помощи у нас. Или вы думаете, что они нужны Майя? Единственный интерес у поклонников солнца, это разместить вооружение и пару военных баз возле наших границ.

– Слишком мягко они себя ведут, эти специально обученные люди. Позволяют поносить своего императора. – сказал дед, собирая вокруг себя силу.

– Все, кто позволил себе подобное, уже пожалели о сказанном и боюсь, больше никогда не произнесут и слова.