Халцедоновый Двор. И в пепел обращен

Сегодня вестибюль перед входом в часовню очистили от постоянно ошивавшейся там черни. В дверях стояли, готовясь записать имена проголосовавших против принятия билля, сэр Гилберт Джерард с сэром Томасом Баррингтоном.

Энтони поднялся и вышел наружу, за барьер, первым. В этот момент он ненавидел сию загородку, поощрявшую ленивых и боязливых оставаться на местах, в то время как несогласные вынуждены уходить прочь под взглядами врагов.

Но нет, их будет слишком мало – это Энтони понял, еще не обернувшись в сторону входа.

Две дюжины… четыре… Наблюдая за выходящими, молясь всем силам небесным, он насчитал пятьдесят девять. Вскоре несогласных призвали назад, в часовню, и Лентхолл огласил разницу: голосов «за» набралось двести четыре.

Конечно, шанс еще оставался. Билля пока что не утвердили Лорды, и не одобрил король. Между тем, Карл неустанно обещал Страффорду, что столь вопиющей неблагодарности за свою службу тот не подвергнется…

Но, как бы ни обернулось с жизнью и смертью Уэнтворта, граф проиграл, а Пим одержал победу.

Тауэр-Хилл, Лондон, 12 мая 1641 г.

Море людей простиралось во все стороны, куда только достигал взгляд. Люди теснились на крышах домов, свешивались из окон, заполнили собой и Петти Уэльс, и Тауэр-стрит, и Вудрофф-лейн, а на всем свободном пространстве Тауэр-Хилл столпились так тесно, что не продохнуть.

«Сколько же их здесь? – думал Энтони. – Сколько же тысяч собралось полюбоваться его смертью?»

Кэтрин среди них не было. С утра Энтони робко спросил, не пожелает ли она составить ему компанию, но… Прочие олдермены явились с женами, не менее них самих жаждавшими взглянуть, как встретит своей конец Тиран Черный Том.

Однако Кэт, к большинству сторон жизни относившаяся с тою же твердостью, что и все остальные, не выносила крови, а посему отправилась провести день в Ковент-Гарден, вдали от тысячеглавого чудища, в эти минуты с дьявольским ликованием ждавшего казни.

Энтони это чудище откровенно пугало. Через пару дней после голосования в Палате общин ему уже довелось спасаться бегством от разъяренной толпы, только тогда и узнав, что результаты голосования распубликованы на весь город, а он заклеймен «страффордианцем».

И, как ни страшны были в последнее время уличные волнения, сегодняшнее празднество казалось куда страшнее. Весь Лондон обратился в дикого зверя, не повинующегося приказам ни одного из людей.

Близился полдень. Яркое солнце озаряло верхушки Белой башни и эшафот, где ждал своего часа палач.