Обращая сумрак в свет

Таблички, может, и неподатливы, но хотя бы не внушают ощущения, будто я – круглая дура и во всем виновата.

Тьфу. Совсем я что-то раскисла от боли и невозможности заснуть. Вырвать бы эту страницу и сжечь, но нет. Пойду лучше вниз, попробую занять себя работой.

Позднее

Что здесь, скажите на милость, мог делать Аарон Морнетт?

Я же знаю: это он! Это же у него самый безупречный, самый прекрасный на свете голос, что абсолютно несправедливо: такому мерзкому типу и голос был бы под стать только самый что ни на есть омерзительный.

И именно его голос я слышала в коридоре, за дверью библиотеки…

Но – обо всем по порядку, иначе сама безнадежно запутаюсь и ничего не пойму.

Дело было вскоре после полуночи. Я, как уже упоминала, спустилась вниз. И, по причине позднего часа, а также потому, что копию очередной таблички успела закончить, включила лишь маленькую настольную лампу. Снаружи, уверена, все выглядело, будто в библиотеке нет ни души, так как двери я за собой затворила.

Первый голос принадлежал лорду Гленли. Глупость, конечно, однако я поспешила выключить лампу: очень уж не хотелось, чтоб он, заметив в дверях светлую щелочку, обнаружил, что кто-то еще не спит. После сегодняшнего скандала он пребывал в крайне дурном настроении, да и мое расположение духа было не лучше, и потому никаких бесед с ним я вести не желала.

Понятия не имею, отчего лорд еще не лег, хотя, может быть, лег, а потом, как и я, поднялся, но поначалу я решила, что он разговаривает с домоправительницей – или с дворецким, или с кем-то еще – о домашних делах.

А если так, значит, вскоре уйдет наверх, и я смогу вернуться к работе либо еще раз попытаться уснуть.

Тут-то я и услышала Морнетта. И голос его узнала даже сквозь двери. А после дверная ручка дрогнула, повернулась, будто кто-то коснулся ее ладонью.

Ох, как же мне за себя стыдно! Мне следовало бы включить лампу, или встать, распахнуть двери и приветствовать их, как подобает нормальному человеку.

Или прислушаться к разговору, а если войдут, сделать вид, будто как раз собиралась отворить дверь. Но разве я хоть что-то из всего этого сделала? Нет, поспешила спрятаться. А все потому, что о столкновении с Морнеттом среди ночи – босой, с распухшим лицом – боялась даже помыслить.

Как оказалось, бездействие мне тоже ничем не грозило, поскольку внутрь они не вошли… но из-за этого я почти не расслышала их разговора.