Халцедоновый Двор. Чтоб никогда не наступала полночь

Море повиновалось иным, неподвластным человеку силам, и силы эти, всегда равнодушные к людским страданиям, согласились, вопреки обычному беспристрастному нейтралитету, сыграть на стороне Англии.

Оттого небеса и разверзлись по их повелению, пока в воде, вокруг тонущих кораблей, без труда скользили, плясали на волнах странные существа, манившие людей за борт и увлекавшие их на дно. Многие – вспухшие, тронутые гнилью – вскоре были выброшены на берег Ирландии, но кое-кого подводные создания оставили при себе, для будущих увеселений.

В Испании, преждевременно торжествовавшей победу, звонили колокола, а Его Святейшее величество ожидал новостей о своей святейшей затее.

Тем временем в Англии королева еретиков, получая донесения от Дрейка и лорд-адмирала, воодушевляла народ речами об английском героизме.

Тем временем сквозь бурные воды Атлантики ковыляли домой остатки Великой армады, потерявшей захваченными либо потопленными половину кораблей, а с ними и все надежды Испании на покорение Англии.

Халцедоновый Чертог, Лондон,

18 сентября 1588 г.

В тот самый миг, как ствол черной ольхи сомкнулся за спиной, обличье смертной пало с плеч, точно сброшенный плащ, и Луна поспешила поглубже упрятать краюху хлеба в складках юбок. Да, те, кто захочет, вскоре узнают о ней и о том, откуда она взята, однако Луна спрячет добычу как можно надежнее. Прознай о хлебе придворные рангом пониже, и на пороге, в надежде вымолить хоть крошечку, соберется целая толпа.

Однако кое-кто мог учуять его запах: некоторые из дивных обладали отменным нюхом на бренное. Посему Луна поспешила к себе и первым делом, едва затворив за собою дверь, сунула хлеб в хрустальный ларец.

Надежно спрятав сокровище, она опустила руки на инкрустированную столешницу и обвела кончиком пальца контур рисунка – изображения смертного, преклонившего колени у подножия башни. Отчего-то художник предпочел изобразить величественное здание лишь частично, оставив зрителей гадать, какая из фей пленила сердце героя и ответила ли она на его чувства взаимностью.

Случалось порой и такое: отнюдь не все дивные обращались со смертными, точно с игрушками. Некоторые, наподобие домовых, верно служили людям. Другие дарили вдохновение поэтам и музыкантам. А кое-кто даже мог полюбить человека со всею неумирающей страстью дивного сердца – нечасто встречающейся, но оттого еще более сильной.