Халцедоновый Двор. Чтоб никогда не наступала полночь

– Кто же ты такая, чтобы распоряжаться моей жизнью с этакой бесцеремонностью?

– Друг. – Это слово не несло в себе ни нотки душевного тепла. – Твоя сестра намерена предать тебя казни. Рисковать, оставляя тебе жизнь, она не может: ведь ты – знамя всякого протестантского бунта и всякого недовольного дворянина, что ненавидит ее испанского муженька. Ей нужно избавиться от тебя, да поскорее.

Все это Елизавета уже высчитала и сама: пребывание здесь, в суровых стенах Колокольной башни, являло собой оскорбление для ее положения.

Пусть даже пленнице, ей полагались бы куда более уютные покои.

– И ты, несомненно, явилась предложить мне путь к спасению. Однако я не веду переговоров с незнакомцами, вторгающимися ко мне без доклада, и уж тем более не заключаю с ними союзов. Быть может, твоя цель – толкнуть меня к опрометчивым поступкам, дабы мои враги смогли этим воспользоваться.

– Ты в это не поверишь… – Незнакомка сделала шаг вперед, в пятно неяркого серого света. Крестообразная бойница окна за спиною незваной гостьи превратилась в нечто вроде призрачного ореола, натужного подражания благодати Небес.

 – Ты не поверишь, но твоя сестрица и ее друзья-католики не станут иметь дел с такой, как я.

Тонкая, невесомая, словно дыхание, она должна была казаться безобразно, гротескно худой, но нет, об этом не возникало и мысли: лицо и тело незнакомки несли на себе печать неземного совершенства, безупречной симметрии и грации, столь же пугающей, сколь и завораживающей. Детство Елизаветы прошло в обществе ученых книжников, назначенных ей в учителя, за чтением трудов античных авторов, но знала она и сказания родной земли – предания о «малом народце», о «дивных», о «добром народе», удостоенном множества лестных эпитетов, дабы потрафить непредсказуемой, капризной натуре эльфов и фей.

Увидеть перед собою дивную – такое повергло бы на колени и зрелую даму, а Елизавете исполнился лишь двадцать один. Однако принцессе с самого детства пришлось пережить немало политических бурь, об руку с братом промчавшись по жизни от бесславного падения матери к собственному возвышению, но лишь затем, чтобы вновь пасть с вершины, когда на трон взошла сестра-католичка.

Да, Елизавета была не только достаточно разумна, чтоб испугаться, но и достаточно упряма, чтоб не поддаться страху и до конца цепляться за гордость, раз уж ничего иного у нее не осталось.

– Ты думаешь, меня обморочить проще, чем сестрицу? Кое-кто говорит, будто ваше племя – падшие ангелы, а то и слуги самого дьявола.