Ангел мести

Девушку уложили на кровать, я отдал Мартину медицинские выписки, и мы тихо ушли.

ДЖАМИР

Когда команда Шона увезла Мари, я последовал тоже к ее дому, решив, что именно туда они ее повезут. Со стороны наблюдал, как парень вынес на руках спящую девушку, и они с Шоном вошли в холл многоэтажки. Там они были недолго, затем уехали.

Я решил поехать в ночной клуб, выпить и забыться. Подъехал к одному из элитных и не самых безопасных клубов, в котором любят бывать такие, как мы с Лютым, чтобы уединиться и расслабиться, но поймал себя на мысли, что не хочу ни алкоголя, ни женщин.

Чувствовал себя потерянным. Развернул машину и поехал на нашу закрытую тренировочную базу, где был до тех пор, пока не понял, что вымотал свое тело до изнеможения.

Приехав в офис, застал Лютого, сидящим перед ноутбуком и просматривающим записи видеокамер с банкета.

– Сколько раз ты уже их пересмотрел? – сухо спросил я.

– Много. И знаешь, эта врач мне нравится. Может начать за ней ухаживать? —рассуждал он.

– Ты ей в отцы годишься, «жених», – с сарказмом ответил ему.

Лютый продолжал смотреть на танец Мари и Паоло и о чем-то думал, покуривая сигару.

– Что ж так на моей душе-то противно? – спросил я сам себя.

МАРТИН

Когда позвонил Шон, я выходил с работы, будучи в полной уверенности, что Мари в свои два выходных отдыхает. Но то, что рассказал Шон, заставило поволноваться. Я знал, что у Мари редкая группа крови, и не удивительно, что она решила спасти ребенка, но я нервничал. Она после гибели Джима себя совсем не бережет, ничего не боится, и, если за кого-то из друзей надо умереть, она не задумается, просто умрет.

Вечером Шон с ребятами принесли спящую Мари в квартиру, я их здесь уже ждал несколько часов, за это время сварил бульон, пожарил ее любимы блинчики, сделал апельсиновый фреш, в общем, похозяйничал. Мари уложили в ее комнате на кровать, и парни ушли.

Я просмотрел выписку, которую передал врач, все было в норме, но Мари нужно хорошо отдохнуть. Накрыв ее пледом, лег рядом.

Она спала очень беспокойно: вздрагивала, стонала, звала Джима. Я взял ее за руку, погладил, и она успокоилась. И неожиданного для самого себя я уснул, продолжая держать Мари за руку.

Утром проснулся от того, что она пыталась вытянуть свою руку из моей, хихикала и тыкала пальцем в мою щеку. Как ребенок, ей-богу.

– Мартин, отпусти меня, я хочу кушаааааать, – пищала Мари.

Я открыл глаза и сказал:

– Не отпущу, а то снова пропадешь, спасая мир.