Игрушка для двух братьев

Чистота. Невинность. Наивность.

Нет, я не лишаю их девственности против воли. Только, когда наше желание обоюдное. Должен сказать, что я всегда стараюсь быть с ними предельно нежным. Настолько, насколько позволяет моя звериная сущность, которая иногда требует проявить силу и напор.

И когда я увидел Элю, я понял, что хочу сделать ее своей. Она меня не видела, пока я наблюдал за ней из-за высоких кустов – будучи волком легко было оставаться незаметным. Просто собирала лесные ягоды, что-то напевая себе под нос. Ее корзинка наполнялась так же стремительно, как испарялось мое терпение.

В воздухе витал сладковатый запах земляники, который навсегда стал ассоциироваться с Элей. Ее мелодичный голос время от времени прерывался шумом деревьев и каркающих ворон. Может быть, она была ведьмой? Как можно заворожить так сильно с первого взгляда? Свести с ума вполне обычными жестами и действиями?

Я чуть не кончил в штаны, когда она вдруг облизала пальчики, испачканные ягодным соком. Очень медленно и чувственно, причмокивая так сладко, что… Р-р-р! Я хотел выскочить на эту чертову поляну и прямо там же сделать ее своей.

Но что-то меня остановило. Наверное, ее полные грусти глаза. А еще я понял, что не могу прочесть ее мысли. Впервые на моей памяти, человеческая особь не поддавалась моим способностям. Это меня насторожило, и я решил во всем разобраться. У меня такое было только с волчицами, умеющими закрывать свой ум от проникновения, но ведь эта девушка, она не была волчицей, иначе я бы почувствовал.

Ничего в ней не выдавало звериную сущность. Уж я со своим острым нюхом заметил бы это сразу. Сладкий цветочный аромат, закрытый разум, разве что клыки у Эли тоже были остренькими, несмотря на всю их аккуратность, но вряд ли за ними пряталась волчица.

Я попытался проникнуть в ее разум снова – сейчас, когда мы ехали в одной машине, я мог делать это снова и снова. Однако вновь потерпел неудачу – Эля была закрыта для меня. Ее разум, словно белый лист бумаги, был чистым и недоступным.

В отличие от разума ее дяди, который продал ее, как ненужную вещь. О, этот старый жлоб надеялся выручить со своей племянницы целое состояние! Ничего, с ним я еще разберусь позже.

А пока… Пока я был слишком занят своей новой игрушкой, Элей. Так даже интереснее – не знать, о чем она думает. Я видел, что Эля боялась меня, видел это по ее затравленному взгляду и дрожащим рукам, которыми она сжимала дешевую ткань своего сарафана.