Ведьмина служба уборки

Троица бодро уплетала бутерброды с нарезанной толстенными ломтями колбасой. Я усмехнулась: как же все-таки сложно искоренять дурные привычки!

– Катя? – в голосе Максимилиана явственно слышалось удивление. – Это ты?

– А вы кого ждете? – цапнув из-под носа у Андо последний бутерброд, я жадно вгрызлась в эту пищу богов. Как же вкусно!

– Ты себя в зеркале видела? – осторожно уточнил мужчина, пододвигая мне свою тарелку, на которой лежали еще два ломтя хлеба с колбасой.

– Нет, – покачала головой, не отвлекаясь от процесса.

– Эй! Это мой! – парень поспешно запихнул остатки хлеба в рот и судорожно прожевал.

– И что, даже не побрезговала бы? – задумчиво протянул хозяин дома.

Я застыла. Правда, чего это я? Раньше ни за что бы не стала даже и думать о том, чтобы доесть за кем-то еду. А мои ритуалы перед сном? Разделась, как попало, даже тапки у кровати не поставила!

– Что со мной? – голос срывался от волнения.

– Похоже, ты вылечилась от этого своего… проклятия окаэр. И заодно немного преобразилась внешне.

Последнее Максимилиан произнес на грани слышимости, но слух у меня был острый. Я встала, стремительно прошагала в ванную комнату и решительно взглянула в зеркало.

Оттуда на меня смотрела прекрасная девушка. Настоящая красавица, какой я никогда не была. Нет, черты лица были мои, но… какие-то слишком идеальные, что ли.

– Это что такое?! – в кухню я влетела, как пятый всадник апокалипсиса.

– Ты про…

Не дав Максимилиану договорить, потребовала:

– Верни все обратно!

– Не могу. Видимо, это твоя индивидуальная реакция на ведьминский дар.

– А я не хочу иметь такое лицо! Хочу свое, родное! Как ты не понимаешь?!

Еще секунд тридцать мы с магом молча смотрели друг другу в глаза, а потом я закрыла лицо руками и разрыдалась.

Снежок тут же подлетел ко мне, заботливо каркая и пытаясь укрыть меня крылом от взгляда Андо.

– Дурацкий мир! Везде грязь, люди даже мыться не хотят! – я обвинительно ткнула пальцем в сторону Андо. – Магия какая-то, драконы, ведьмы! Как будто в фэнтези попала!

– Катя… – маг побледнел. Он явно понятия не имел, что делать с плачущей женщиной.