Ведьмина служба уборки

– Здесь недалеко есть кондитерский магазин, правда, вечером выбор маленький, – Максимилиан появился в дверях с алой коробкой в руках, – но я взял все шоколадные пирожные, какие были.

– Спасибо.

Я не смогла выдавить из себя что-то еще, потому что эмоции накрыли меня с головой.

Воспоминание, ранящее и согревающее душу одновременно: отец приходит с работы и вручает мне на пороге красивую красную коробку. Внутри всегда одно и то же: шоколадный эклер или кусочек торта «Прага». Эта традиция прервалась, когда папы не стало – больше никто и никогда не приносил мне шоколадных пирожных.

Сердце привычно сжалось от боли.

В реальность меня вернул кашель. Андо стучал себя по груди, пытаясь выкашлять кусок бутерброда, который попал не в то горло. Догадываюсь, почему.

– Буду есть, что дают, – тихо прошептала, пододвигая к себе всю коробку. Юнец уставился на меня злыми глазами. Не обращая на него никакого внимания, я заглянула внутрь коробки и обомлела: целых пять шоколадных пирожных, причем одно аппетитнее другого!

Особенно обрадовало количество.

Пять – это хорошо.

К нечетным числам я относилась не так, как к четным. Вторые казались мне неправильными, несовершенными, сулящими неудачу. Поэтому я постоянно машинально подсчитывала количество букв в словах, прочитанных страниц, голубей на скамейке. Если получалось нечетное число – была довольна. А уж если выходило семь или семнадцать – испытывала особенную радость. Сильнее всего я ненавидела цифру четыре и любые числа, ее содержащие.

Казалось: раз на пути встретилась четверка, то впереди ждет что-то плохое. Это постоянно мучило меня. К примеру, я не могла спокойно подняться по лестнице из четырех ступеней! Мне приходилось проделывать совершенно непонятные для окружающих действия: подняться на четыре ступени, потом спуститься на одну обратно, а потом снова подняться, уже окончательно. После этого ступеней как бы становилось пять.

– Это все мне! – я бросила взгляд на Андо и поспешила добавить.

 – Правда, Макс?

– Терпеть не могу сладкое! И вообще, у меня дела, – маленький негодник, не дожидаясь ответа своего Мастера, вытер рот рукавом, чем вызвал у меня очередной приступ дурноты, и поспешно покинул столовую.

– Екатерина, – черные глаза смотрели с укоризной, – прошу тебя не развязывать войну с моим учеником. Это сильно осложнит мне жизнь и работу.

Я мгновенно поскучнела, даже очередную ложку с кусочком пирожного опустила.