Отец умер

У него всегда и все действительно было просто, оказавшись не так лишь однажды – в день, когда он покинул нас навсегда…

Растерянность

Ты умер зимой, в декабре, под самый Новый год. Почему это случилось, осталось до сих пор загадкой. Как ты когда-то говорил: «Смерть не подкрадывается, не подстерегает, но приходит строго в назначенное время, часто без понятной нам причины, как нам кажется, не вовремя и, даже если мы этого ожидаем со дня на день, все равно неожиданно».

Незадолго до случившегося я слышал от тебя, что цифра 84 для тебя – это время продолжительности твоей жизни.

Никогда раньше об этом разговор не заходил, но я отметил это в своем дневнике, в нем и прочитал…

Подготовив все свои дела, закончив все намеченное на сегодняшний день, ты взял ручку, блокнот, уселся удобно в кресло и начал писать, закончив четверостишьем:

«Моя душа не в рай стремится,

Погибель мнится на Суде,

Ведь страшен гнев, что под Десницей

Прогрохотал давно уже!»

Закончив и чувствуя себя великолепно, как обычно в это время, готовясь ко сну, после направился на второй этаж своей спальни, где запроектировал себе маленькую домашнюю церковь… Там я тебя и нашел…

Странно звучит, но действительно «нет пророка в своем отечестве» – так сказал Иисус Христос.

Эту фразу я услышал, когда взял написанную тобой книгу. Ее хвалили, но ни я, ни кто другой из нас, кроме мамы, не читал, а потому не мог оценить по достоинству. Эту книгу ты писал для нас, своих детей, хотя, наверное, для всех, но особенно для нас, но вот мы-то и не прочитали.

Заметив издание в руках и зная, что ни строчки мною не осилено, ты и произнес эту строку из Евангелия, имея в виду, что близкие люди редко могут поверить во что-то необычное, совершенное их родственником, полагая, что знают его, представляя способности с возможностями, достаточно глубоко и подробно, а значит и его таланты.

Ты писал много, но всегда советовал читать кого угодно, только не себя, приговаривая, что таких олухов, как ты, признают только после смерти.

Вот тогда и нужно будет читать с подобающим настроением…

Как я сказал, дом, в котором мы живем уже больше двадцати лет, спроектирован тобою. Он получился разноуровневый, в том смысле, что каждый последующий этаж выше предыдущего всего на пол-этажа. К этому мы не сразу привыкли, особенно к твоему кабинету, совмещенному со спальной и молельней. «Келейка», как ты ее называл, в высоту, со «вторым светом», была почти семь метров.