Инициалы

Внутри у Поликарпова все сжалось, но деваться было некуда. Он зашел в его кабинет и уселся в кресло лишь с одной оправдательной версией.

С лица Матвея не сходила улыбка, что сразу же успокоило Поликарпова. Через мгновенье Матвей вытащил стопку денег и принялся пересчитывать купюры.

– Неужели, это то, о чем я думаю? – спросил Поликарпов.

– Да, – Матвей отсчитал сто тысяч рублей и протянул их своему компаньону.

Поликарпов набросился на купюры, словно голодная собака на кусок мяса и пересчитал заново. Он рассчитывал получить шестьдесят тысяч рублей, а получил все сто.

Конечно же он не стал расспрашивать почему ему переплатили, но Матвей рассказал об этом сам.

Матвей достал из ящика стола вырезки из газет, сделал из них шарик и швырнул в ведро.

– Представляешь, – начал он. – Этот дед из Подольска с меня семьдесят тысяч потребовал за статуэтку.

Поликарпов поперхнулся и ответил:

– И ты ему заплатил?

– Конечно нет. Может я и заплатил бы, не отыщи ты тех газет, куда он давал объявления о продаже.

Поликарпов сидел молча, откинувшись на спинку кресла и с наслаждением слушал хвалебные речи в свой адрес. Он даже сперва захотел похвастаться продажей хрустальной фигурки и выдать Матвею деньги, дабы преувеличить свою значимость, но резко передумал.

– Поэтому ты получаешь свои сто тысяч, – заключил Матвей.

Фортуна сегодня улыбалась Поликарпову. Ему удалось провернуть трюк с исчезновением хрусталя и появлением трех тысяч рублей, к которым прибавились сто тысяч, выданных Матвеем.

Единственное, что его расстроило, так это изъян, замеченный покупателем на пятке хрустального Амура; из-за маленькой царапины пришлось сбавить цену.

Поликарпов набил свое брюхо жаренными сосисками с бронзовой хрустящей корочкой и вытер замасленные губы салфеткой. В мусорном ведре он увидел несчастную, отнятую у тела голову подменыша, и поспешил забросать ее скомканными салфетками.

Он уселся в старинный бержер и уткнулся в свежий номер местной газеты. Его чтение сопровождалось шумным перелистыванием, усмешкой и вздохами.

Тут он неожиданно вспомнил про вчерашний рассказ об аукционе и поспешил поведать об этом Матвею, дабы втянуть его в сомнительное мероприятие. Матвей поначалу отказывался, поскольку не видел выгоды в слепом аукционе, но Поликарпов был настойчив до тех пор, пока не получил от своего начальника взнос за участие.

«Вот увидишь, – говорил Поликарпов, – у меня такое предчувствие, что завтра мы обязательно сорвем куш».