По семейным обстоятельствам

Здесь будут спать близнецы, а она – на диванчике.

А еще еще действительно стоял в отдалении от остальных, и тут даже была банька – приземистое строение с полками, каменным очагом и большим чугунным котлом.

Валенуэль же крутил носом и уверял, что может позволить себе купить НОРМАЛЬНЫЙ дом, а не эту хижину, но Натка тоже умела быть упрямой. Меньше всего ей хотелось как-то его обязывать. И без того он сделал для нее больше, чем кто-то другой за всю ее жизнь. В конце концов альв пожал плечами и уступил, проворчав, что впервые видит такую нетребовательную женщину.

Славки стояли молча, смотрели на маминого мужа исподлобья и с такой ненавистью, что Натке захотелось отвесить им по подзатыльнику, но Валь только усмехался и раздавал указания:

– Мать беречь и слушаться, вернусь – проверю. Денег я оставлю. На сегодня дров хватит, а завтра купите. Колодец вниз по улице, я узнавал. Рынок тоже недалеко.

– Езжайте уже, дядя, – процедил сквозь зубы Стаська. – Тринадцать лет как-то без вас справлялись и дальше не помрем.

– Видел я, как вы справлялись, – усмехнулся Валенуэль. – Братца твоего чуть в рабство не упекли.

– Больно вы знаете! Может, и не случилось бы ничего.

– Знаю, – спокойно ответил альв. – Я пятнадцать лет назад так же в карты проигрался. В рабстве у людей и цвергов был. Мне не понравилось, и Владу бы не понравилось, поверь мне.

Натка зажала рот руками, а Стас замолчал. Каким бы дурачком он не был, а спорить у него желание пропало. Он теперь смотрел на альва даже с определенным уважением.

Ната тоже. Она ведь думала, что альв такой весь из себя рафинированный-дезодорированный, чистый до скрипа, а оказалось – тоже дерьма немало хлебнул. Видимо, поэтому за Стаса и вступился.

Сам альв своего откровения не стеснялся, просто еще раз окинул взглядом дом, неодобрительно покачал головой, а потом мальчишечьи ухмыльнулся, подошел к Нате и быстро поцеловал ее прямо в губы. Она опешила, захлопала глазами, а Валь заглянул ей в глаза и пообещал:

– Я вернусь. Не делай глупостей, ладно? Обязательно меня дождись.

– Ладно, – неуверенно согласилась Ната.

– Обещай.

– Обещаю.

Валь кивнул, запрыгнул в свою телегу и щелкнул поводьями. Ната стола и смотрела, как он уезжает даже тогда, когда дети, сказав явно нехорошее слово, ушли в дом. Только потом, когда уде и стука колес было не слышно, женщина прошла в дом, скинула ненавистный вдруг тулуп и завалилась на кушетку.

Ей было, о чем подумать. Значит, он обещал вернуться.