По семейным обстоятельствам

Кого из них она нарекла Станиславом, а кого – Владиславом, она не помнила. Первые дни они оба были Славками. Потом одному поставили зеленкой точку на лбу, и он стал Владькой. С таким опознавательным знаком было хотя бы немного понятно, кого она уже покормила, а кого нет. У нее даже график на обоях был нарисован, где она отмечала помывки, смену памперса и кормление. Потому что пару раз (не пару, гораздо больше) она кормила одного дважды и мыла другого второй раз подряд. Славные были времена! Главное, что она тогда выжила.

– Мам, я есть хочу, – неожиданно выдал один из Славиков.

– Поешь снега, – меланхолично предложила Натка. – Главное, желтый снег не ешь.

– Мам, ну я серьезно…

– Славик, ты здесь видишь еду? Или, может быть, кухню? Нет? И я нет. Хочешь еды – поймай ее, освежуй и пожарь. А меня оставь в покое.

– А что такое «освежуй»?

М-да, прав Орлов: воспитанию детей она уделяла безобразно мало времени!

Тропинка становилась всё шире, и это радовало.

– Ничего, – бодро сказала Ната. – Зато не на острове с людоедами!

– Угу, – согласился какой-то из Славиков. – Еще не факт, что здесь не живут орки или гоблины.

– Или нет чумы! – радостно поддакнул второй.

– Или рабства!

– Или святой инквизиции!

Оптимистичные у нее дети, ничего не скажешь.

– Деревня, – сказала Натка, вглядываясь в небо, где виднелись столбы дыма.

– Не, это ведьм жгут! – не унимался Славик.

– Да мне уже плевать, кого там жгут, – устало сообщила мать. – Ног не чувствую. Если и меня за ведьму примут – хоть согреюсь напоследок!

Мальчишки тревожно переглянулись.

– Мам, давай ты мои ботинки наденешь? – предложил Владька.

– Сорок второго размера? Спасибо, мне не по ноге. Ой, да идемте уже, чего застыли? Мама с вами, мама всё разрулит!

– Это-то и пугает, если честно, – буркнул Стаська.

Ната хотела ему дать подзатыльник, но решила не тратить силы. И без того их было немного.

Деревня была вполне нормальной. Деревянные домики: где-то свеженькие и ровненькие, где-то косые. И мужичок, которого они догнали, был вполне человекообразным, только одетым как-то уж подозрительно старинно: в овчинном полушубке, меховой шапке и сапогах из шкуры. На плечах у него был хворост.