Я (не) согласна

Впрочем, история там была настолько мутная, что я порой думаю, не в извинение ли перед родом Браенг к отцу такие милости?

Королевский дворец украшен цветами и шёлковыми лентами. В огромном бальном зале расставляют столы. Весенний праздник – самое значимое событие года, открытие сезона. Меня гложет отчаянная зависть к тем, кто будет здесь танцевать, а особенно – к кузине Виктории. Почему ей можно, а мне нет? Ну да, ей уже девятнадцать. Но я не считаю, что она мы так уж и отличаемся. Да мы вообще с ней очень похожи, разве что глаза разного цвета.

А если… если… Ведь никто не узнает?

Матушка была у кузины вчера и с восторгом описывала её новое платье – из жемчужного атласа с голубым поясом. Она же называла и портниху – разумеется, одну из самых лучших в столице. Решение пришло мгновенно: если я буду в том же наряде, что и кузина, никто не различит нас. Глупые люди увидят только наряд и, разумеется, волосы. Вторых таких кос в Льене ни у кого нет. А остальное скроет маска.

Портниху оказалось не так уж и сложно уговорить – аргументов у меня звякало в поясной сумке немало. Проникнуть на бал – и того легче: вход для прислуги никто не охранял. Виктория танцевала в одном конце, а я в другом. Впрочем, это оказалось не так весело, как я думала: несмотря на открытые окна, было душно, сильно пахло духами и звериным потом – оборотни ж. Я выскочила было на балкон и обомлела. Я – а точнее Виктория, но абсолютно такая же, как я – целовалась там с мужчиной, который не был ни её женихом, ни даже свободным лордом.

Несмотря на маску, я мгновенно узнала его величество. Это было слишком даже для меня, но, видимо, не для моей кузины. Ой, что теперь будет!

***

Не понимаю: я всего лишь работала в доме утех, а Ви – завела роман с моим дядюшкой, королём Галлии. А в монастырь сослали меня, а не её. Это как-то нечестно. Хотя, впрочем, она достигла брачного возраста и её участь, может быть, была даже печальней моей.

Во всяком случае, приезжающие навестить меня родители отводили глаза и ни разу не дали внятного ответа, как она поживает.

Я могла только надеяться, что она жива и невредима, даже включила её в свои молитвы. Всё равно воскресные службы были обязательны для всех учениц – о ком же мне ещё молиться?

Уж точно не о моём наречённом муже!

Отчего так бывает? Я хочу быть самостоятельной, независимой женщиной. Хочу писать книги, жить в собственном доме и сама выбирать судьбу.