Птичка по имени Авелин

Попутчикам пришлось приложить немало усилий, чтобы растолкать меня на постоялом дворе. Господин Ранье купил мне миску жаркого, братья Петрес налили вина из своего кувшина, а Петронида Базьен, которую я считала скрягой, практически насильно сунула мне в торбу хлеб и сыр, завернутые в льняную салфетку. Я чуть опять не разревелась от такой заботы. Пришлось пригласить всех в свою аптеку и пообещать скидку – это меньшее, что я могла сделать для этих замечательных людей. А кучер, послушав мои слезы, заявил, что мое горе и вовсе не беда, ну сделает он небольшой крюк и высадит меня в этом самом Фулбине, почти по дороге же, подумаешь, на час длиннее дорога, никто ж не против? Против никто не был.

Из кареты уже выходила другая я. Впрочем, я никогда в полной мере не ощущала себя графиней Волорье. Мне казалось, что можно вывезти девушку из аптеки, но аптеку из девушки – никак.

Я закинула торбу на плечо и шагнула на гранитную мостовую. Здравствуй, любимый город, я вернулась!

2.

За год в тетушкиной аптеке совершенно прохудилась крыша. Лари с дорогими и редкими травами были безнадежно залиты водой. Шкафы покосились, оконная рама в маленькой квартирке над аптекой была вся перекошена, полы набухли и вздыбились волнами. На стенах чернела плесень. Хорошо мое наследство, нечего сказать!

Я перешла улицу и заколотила в дверь лавки мясника, страшно ругаясь, а когда огромный как гора дядько Амбруаз Ферн отворил, попыталась заехать ему торбой по голове.

– О, племянница моя вернулась, – констатировал дядько, отбирая у меня торбу. – Не прошло и десяти лет! Как была дикаркой, так и осталась! Дай посмотреть на тебя, чокнутая девка!

Он отступил на шаг, поцокал языком и усмехнулся:

– Масть сменила, птичка? Теперь ты, никак, ворона!

– А ты – стервятник, – буркнула я. – Аптеку мою разорил. Не мог в аренду сдать, что ли? Одни убытки!

– Безмозглая ты птаха, контура на входе не заметила, да? Агнешка умерла в лесу, аптеку заперла, как обычно, а контур она все эти годы и не обновляла.

– Извините, – пристыженно буркнула я, пряча глаза. – Отвыкла совсем за десять-то лет от здешних порядков.

– То-то же! Ну проходи, племянница, с Тешкой поживешь в комнате, пока крышу над твоим жильём не перекроют.