Птичка по имени Авелин

Поднялся выше, спуская блузку с плеч. Ниххонец ничего не понимал в наших нарядах, и это почему-то меня радовало. Блузка теперь болталась где-то на талии, а его пальцы осторожно нащупывали крючки корсета. Он заставил меня опереться всем телом на него, а потом подцепил пальцем первый крючок.

От его медлительности я вся дрожала. В голове был сплошной студень. Ещё крючок, ещё. По обнаженной груди скользнул холодок, а следом и длинные сильные пальцы, задевая соски. Я всхлипнула невольно. Его губы захватили в плен моё ухо, чуть его прикусили, и я все же застонала, громко и откровенно.

И вся его медлительность исчезла.

Корсет был отброшен в сторону, завязки на юбке затрещали. Юбка, а за ней и блузка упали к моим ногам. Он опустился на колени, расшнуровывая мои туфли, а потом принялся целовать мой живот, ныряя языком в ямку пупка.

– Сними маску, пожалуйста, – попросил он. – Сама сними.

Я подняла руки и развязала тесемку. Маска улетела туда же, куда и остальная одежда.

Ниххонцы не целуются, я это знала из рассказов подруг. Смешно, я всегда их (подруг, разумеется, не ниххонцев) ругала за любовь к экзотике. Мне казалось, что ложиться в постель с мужчиной только потому, что тебе он любопытен – верх разврата, а теперь сама дрожала от прикосновения чужих рук и губ. Он не стал снимать с меня чулки, отнес в постель так, а белье, разумеется, снял – и свое, и моё. Мне хотелось изучить его тело, но настаивать на своём я не решилась, да и не успела.

Он раздвинул мои колени, опустился на меня и плавно вошёл в давно жаждущее его твёрдости лоно.

Нет, он не показался мне маленьким. Идеальный – вот правильное слово. Размеренный. Точный. Он двигался медленно и ровно, будто отрешенно, сводя меня с ума своей неторопливостью. Я ерзала под ним, стонала, билась, как птица – для меня подобный темп был незнаком и почти невыносим. Супруг был совсем иным – стремительным и жадным. Я привыкла к другому. Мне бы получить быструю разрядку и сбежать, но Хиро не позволял ускользнуть, и руку мою, которую я попыталась опустить между ног, чтобы помочь своему нетерпению, перехватил и впечатал в подушку.

Напряжение в моем теле нарастало, мне было приятно почти до боли, а он по-прежнему двигался ровно и спокойно, как вода. Я закинула ноги ему на талию, прикусила кожу на плече, радуясь, что он вздрогнул всем телом, сбиваясь с ритма – значит, живой человек, не голем какой-то.