Птичка по имени Авелин

– Любопытно, – качнул головой воин. – Жаль, что нельзя увидеть, как это диковинное жилище устроено.

– Ну почему нельзя? – настроение у меня было самое озорное – еще бы, целую бутылку эля вылакала. – Сейчас поглядим.

Я осмотрелась и потащила своего невольного спутника к огромному дереву возле пекарни Фернов. Воин, к его чести, вырваться не пытался, только что-то бормотал про неприличную ситуацию. Ха! Ты просто не знаешь, насколько неприличной я могу быть!

Мой прадед Никодим Ферн жил в доме на дереве последние двадцать лет.

Именно столько он собирался помереть. Я была немало удивлена, застав его после своего весьма длительного отсутствия весьма живым и совершенно не изменившимся.

Я подбежала к дереву, подняла лицо вверх и заорала:

– Дедушка Ни-и-ик! Я вам гостя привела!

Лицо ниххонца страдальчески искривилось, он что-то прошипел сквозь зубы и принялся озираться, явно планируя бросить ненормальную бабу в одиночестве, но не успел: сверху уже упала веревочная лестница.

– Не переживайте, дедушка любит гостей, – ободрила я мужчину.

 – Ну же, полезайте.

– Дамы вперёд, – процедил воин, поправляя заплечный мешок.

– Проверяете лестницу на прочность? Здравый подход, – одобрила я и, задрав юбку почти до бёдер и закрепив ее край на поясе, споро полезла вверх.

От чего я так и не смогла избавиться со времен своей графиньской жизни, так это от любви к красивому белью. Ниххонцу было на что поглазеть. Мой покойный муж всегда говорил, что у меня идеальные ноги, а чтоб вы знали – он был очень придирчивым.

Ну а ноги в чулках из льерского шёлка не могли не становиться ещё красивее, особенно учитывая их стоимость.

Ниххонец все же поднялся следом за мной. Видимо, бросить меня сейчас было ещё позорнее, чем заваливаться в гости к незнакомому старику. И взгляд у него был мне очень хорошо знаком: в нем просматривался явный мужской интерес. А я знала, что мои ноги – это неплохое оружие!

Дед Никодим маленького роста, ниже невысокой меня. Я даже представить не могу, сколько ему лет.

В детстве я часто у него бывала, да и теперь забегала со всякими вкусностями, поэтому меня он любил.

– Лина, птичка моя, хорошо, что навестила старика, – поприветствовал он меня. – Представь же своего юношу.

– Эээ… – я вопросительно оглянулась на ниххонца.

– Акихиро Кио, господин, – ниххонец склонился в глубоком почтительном поклоне.

– Оу, – дед выглядел смущенным. – Никодим Ферн, прадед этой прелестной птички.