(Не) люби меня

Что тебе сказать? Я любила Тамана с самого детства. Я совсем ребенком была и уже тогда знала, что буду его женой. Да ты ведь понимаешь, Таман – он необычный. В нем словно свет и тьма. Он может быть жестоким и нежным, – в голосе Наймирэ мечтательные нотки. – Он вождь, и этим всё сказано.

– Тебе ведь было четырнадцать, когда ты стала его женой? – деловито уточняет Лили, подбирая под себя ноги.

В комнатах бабушки Наймирэ прохладный сумрак, который должен спрятать и красные щеки, и лихорадочно-блестящие глаза. Наймирэ сложно назвать бабушкой – особенно в полумраке.

Ей едва исполнилось пятьдесят, она ухаживает за собой столь тщательно, что это почти похоже на безумие, но результат того стоит: никто не скажет, что у этой женщины внучка на выданье.

– Ты не думай, что я была ребенком, – усмехается Наймирэ. – Я была на год младше тебя. Я очень хотела стать его женой. Я же в стане росла, в те времена всё по-другому было. Что происходит между мужчиной и женщиной, я знала с ранних лет. Я так понимаю, мама с тобой об этом разговаривала?

– Отец рассказывал, – смущенно ответила Лили.

 – Он ведь врач.

– Мммм… лучше б ты ко мне сразу пришла. Эти галлийки… Что у них в голове, не понятно. Для нее ведь когда-то был сюрприз, что от любовных игр рождаются дети. Так вот, Лили. Женщина должна уметь доставлять радость своему мужчине. Это правильно, такой ее создала природа. А если она его любит, то и сама получит удовольствие.

Лилиана нахмурилась. Бабушкины слова ей не слишком понравились. По всему выходило, что жена должна ублажать мужа, даже если он ей не мил.

– А мужчина? Разве он не должен любить свою жену? Дадэ маму любит.

– Им повезло. Да и Аяз у меня все-таки слишком мягкий для степняка. Твоя мать из него веревки вьет. Но они выглядят счастливыми, и это главное. Кегершен… Она галлийка. В ней нет покорности и мягкости, которые украшают женщину. И в тебе нет, ты как мать, а может, еще хуже. Это всё галлийское воспитание. Тяжело тебе будет подчиниться, Лили.

Лилиана, уверенная, что не родился еще тот мужчина, которому она согласится подчиниться, упрямо молчала.

В целом она не могла отрицать бабушкину правоту. Из девочек-соседок, с которыми она когда-то играла в куклы, первыми вышли замуж не те, которые были красивее, и даже не те, которые богаче, а, к примеру, робкая Айа, которая и глаза боялась поднять на мальчиков, и мягкая, пугливая Джанна. Степняки действительно предпочитали покорных женщин. Оттого она и не рассматривала их как женихов.