(Не) люби меня

– А правду говорят, что в Галлии на самом деле правит Кирьян Браенг, а король лишь его марионетка? – небрежно спросил катаец, а сам боялся даже дышать.

– Дядюшка Кирьян? – удивилась Лили, высоко приподняв черные, будто подведенные углем брови. – Я не знаю. Мама считает, что он очень хитрый. Но и король Эстебан вовсе не глупец. Он не может быть марионеткой.

– А почему ты называешь его дядей?

– Так он мой родственник. На самом деле, моя бабушка из рода Браенгов. Наверное, он для меня, скорее, дед, но он не такой уж и старый, и вообще… это тебе неинтересно.

– Ты права, – кивнул Кьян Ли. – Вот что, цветочек. Ты бы шла домой. Я устал, мне бы полежать, а при тебе даже встать страшно.

– Ладно, – послушно поднялась девушка. – А можно, я завтра приду?

– Не надо, – рассеянно ответил катаец. – Нечего такой красивой малышке делать рядом с таким проходимцем, как я. Поболтали и будет.

– А я всё равно приду, – упрямо ответила Лилиана.

– Как знаешь.

Кьян Ли встал, потянулся – он был уже не так уж и слаб, как хотел казаться, и упал на свою постель.

Лилиана думала о Кьяне весь день и всю ночь. Он ей нравился. Кьян был похож и не похож на привычных ей степняков. Вроде бы и глаза такие же, и волосы черные, и кожа чуть желтоватая, и нос не такой длинный и вздернутый, как у славцев.

А ведь он считает ее красивой!

Лили и сама считала, что она красавица – никто в мире не говорил ей обратного. Ей восхищались, ее хвалили. Другие девушки завидовали ее светлым глазам и густым волосам, тонкой талии и высокой груди. Где-то внутри она догадывалась, что любимую внучку хана и дочь самого Аяза Кимака нахваливали бы, даже будь она страшной как смерть, но ведь она и вправду была хорошенькой!

Она даже у Раиля спросила, считает ли он ее красивой.

– Ты же моя сестра. Я тебя люблю, я необъективен. Но, кажется, ты очень милая. И у тебя фигура хорошая: родишь легко и ребенка выкормишь.

Лили бросила в него подушкой в ответ. Раиль в долгу не остался. Через пару минут на визги и возню прибежали младшие братья, а за ними и Шуран, которому велели присматривать за этими дикарями.