(Не) люби меня

Виктория, глядя на осунувшуюся мать и отца, тяжело опирающегося на трость, вдруг вспомнила, что лорд Оберлинг немногим младше ее деда. Грудь захлестнуло отчаянием: сколько ему еще осталось? Отец тоже сед как лунь, плечи ссутулились, в сильных некогда руках заметная дрожь. Только глаза горят как раньше, остро, хоть он уже и не снимает очки. Они с матерью сделались страшно похожи друг на друга – и лицом, и худобой, и гордым движением головы. Вики тихо заплакала, понимая, что не покойного оплакивает, а еще живых людей.

Неслышно подошедшая бабушка Линда с мягкой улыбкой обняла внучку.

– Вики, лапушка, как ты?

Виктория вдруг отчаянно, со всхлипами и дрожью в груди, разрыдалась на ее хрупком плече, смутно понимая, что это она должна поддерживать бабушку, а не наоборот.

– Ну, ну, деточка, не надо так убиваться, – гладит внучку по спине старушка. – Всё хорошо.

– Чего хорошего-то? – всхлипнула Виктория.

– А что плохого? Мстислав славную жизнь прожил. И воевал, и мирно жил, и детей вырастил, и внуков увидел, и даже правнуков.

Последние годы в почете и уважении был, советником государевым. И даже после смерти своей собрал множество народу, а, значит, любили его, уважали. Государь просил сердце Мстислава во дворец привезти. На столичном кладбище его похоронят.

– Странно как-то, – вздрогнула внучка. – И страшно.

– Почетно. Да прекрати ты плакать! Он ведь болел в последний год. Твой муж давно говорил, что лучше уже не будет, только хуже. А теперь Мстислав успокоился.

И то, Ви, ему же почти восемьдесят было. Сама же знаешь. Так что нечего сырость тут разводить, на всё воля богини.

Виктория слабо улыбнулась, переводя дыхание. Бабушка умела найти слова. И правда, на всё воля богини.

Аяз тем временем подошел к лорду Оберлингу, который, как всегда, сидел в кресле с бутылкой вина в руках, впрочем, не вскрытой (он держал ее скорее по привычке – холодное стекло успокаивало) и вполголоса спросил:

– А с ногами что?

– Болят суставы, сил нет.

Старость, Аяз.

– У всех оборотней так, не выдумывайте. Старая – это вон Айша у нас. Ей уже почти сто лет. А ноги я посмотрю после похорон. Я ведь говорил, чтобы вы приличного массажиста наняли. У всех оборотней проблемы с суставами.

– Но не у всех – зять-целитель, – пошутил Максимилиан. – Как дети у вас?

– Лили совсем взрослая уже, – тоскливо вздохнул Аяз. – Как подумаю, что она скоро замуж соберется, так дурно становится.