Цитадель: дочь света

Почему бы ему и не рассыпаться в благодарностях?

– Вы хмуритесь, – мгновенно среагировал он. – Я вас обидел. Вы очень любите, да?

– Кого? – поперхнулась я.

– Павла.

Ах ты! Вот дубина! Тебя я люблю, тебя! Неужели этого не заметно?

– Конечно, я люблю его, – мягко признала я. – Он мой брат. Мы трое в детстве были неразлучны, да и теперь между нами сильная привязанность.

Мне показалось, или он вздохнул с облегчением. Неужели?

– А вам в самом деле так понравилась Ника? – с замиранием сердца спросила я.

 – Боюсь, именно это и удержало её от помощи вам.

Он засмеялся, потом нахмурился. А потом стал рассказывать. Он рассказал о своей семье – жене и сыне, зарезанных орками. О том, что сам он вел в это время войско, и их сторона победила. И что он бы мог вернуть время вспять, спасти родных, но тогда погибло бы множество людей. Как нелегко было сделать выбор. Я подумала, что тот момент я поймала – в сосновом лесу, с безумной молитвой. «Разве прошло время моей власти?» – вот что шептали его губы.

Разве может он теперь полюбить?

Я в ответ рассказала ему про наше детство, про свои уши, про сад, про приемную семью.

Он протянул руку, провел пальцем по моему лбу над бровями. От его прикосновения по спине и плечам пробежала дрожь.

– Тут были бы твои родовые знаки, – сказал он, снова переходя на «ты», как днем. – Наверное, желто-алые.

– Ника говорит, что сине-зеленые, – ляпнула я.

– Сине-зеленые? Клан Лесного озера? Никогда бы не подумал.

Ты больше похожа на огонь. Ты позволишь мне посмотреть? – с какой-то жадностью спросил он.

– Нет, – отпрянула от него я, вытаращив глаза.

– Почему? – сморщился как от зубной боли он. – Я… неприятен тебе? Или ты боишься? Или не доверяешь?

– Я себе не доверяю, – пробормотала я. – Вы… ты пойми, я тут первый день. А утром я еще была в своем доме…

На самом деле я, конечно, боялась, что он увидит мои сны, в которых он принимал непосредственное участие.

Мне не хотелось выглядеть в его глазах непристойно. Пока он глядел на меня, как на старую знакомую, тепло и мягко. С этакой отцовской любовью. Наверное, пусть глядит. Я страшно боюсь перемен, хоть и мечтаю об этом. Я трусиха.

– Да, да… А мне кажется, что ты принадлежишь этому миру и всегда была здесь…

Внезапно он по-мальчишечьи улыбнулся:

– Поела?

– Ну…

– Пошли!

Он вскочил, схватил меня за руку и вытащил из-за стола.