Двойной виски со снегом

Что-то американское было взбрыкнуло в ее сознании, топнуло ножкой, заикнулось о гендерном равенстве… и бессильно уползло, уступая место великой и могучей русской бабоньке, удовлетворенно вытершей руки о подол, берущей под уздцы своего мужика и счастливо сияющей во все зубы на фоне неоновых всполохов Манхэттена.

А что поделать, гены пальцем не выковырять.

Арат же смотрел на нее, будто увидев впервые. Строгой взгляд “я мужик или чем?” сменился таким восторгом, словно Марина была натуральной богиней, вдруг свалившейся в его руки с неприступного Олимпа.

Она щелкнула пальцами перед его носом, расфокусировав зрительный поток обожания.

– Эй! Мужчина! Прием, прием, куда идем? Или тут постоим?

– А! Прости, я неловок, – притянул ее к себе, порывисто вдыхая ее запах, словно глотая. Поцеловал целомудренно и даже робко, куда-то в скулу, но они вдруг завибрировали оба в резонанс, как струны от удара пальцами.

– Эй! Мы сейчас никуда не уйдем и проведем остаток дня в полиции за нарушение общественного порядка.

– Почему?

– Еще секунда, и я начну раздеваться прямо тут. Отпусти меня, пожалуйста.

Ее “пожалуйста” прозвучало так искренне и просяще, что Арат почти поверил в ее шутку. Отпустил.

– Так куда мы идем?

– Для начала – ужинать. Тут есть любопытное заведение – вон там, в двух шагах, – махнул рукой в сторону Пятой авеню, – Пятый бар на крыше. Единственное…

– Там вкусно кормят? В баре?

– Да, там международная кухня, есть даже пельмени, представляешь? И очень вкусно все.

– А что там у нас единственное?

– Это традиционное место встречи всех нетрадиционных. Они там тихие, но компании собираются частенько… очень оригинальные. Да, и фотосъемка там запрещена, что меня с некоторых пор очень радует.

И он снова выразительно на нее посмотрел.

– Так, это о желудке. А что там с душой? У “Щук” что за обещанное “нечто?”

– О! Я хотел, чтобы это было сюрпризом. И не гугли, очень прошу – сюрприз, я настаиваю.

И они пошли. Марину вдруг стало наполнять ощущение предвкушения праздника. Будто пузырьки шампанского бегали по кровотоку, пощипывая и перекатываясь. Она нашла руку мужчины, осторожно, будто спрашивая разрешения, притронулась. Он удивленно оглянулся на нее, но руку не убрал. Переплела пальцы, отчего-то испугавшись своей смелости: “Надо же, я с ним отчаянно и беззастенчиво занималась любовью, а просто взять за руку – так трудно”. Все у нее было непросто.