Берова тропа

– Плод не вытравливаю, приворотные зелья не варю, ядов не имею. Да ты помнишь, наверное… Лукерья.

Вспомнила, наконец! Непростая баба, кузнечиха. Из зажиточных. Муж, видать, работящий, умелый, да и сама не простая. По весне приходила за снадобьями от живота, вроде бы для сына. Потом принесла муки да яиц, значит, поправился малец.

– Вспомнила меня, матушка, – поклонилась в пояс Лукерья.

– Сынок как, не хворал больше? Ты ему не позволяй зеленых слив есть больше, да воду из реки не бери, только из колодца.

– Здоров, здоров Маркуша, нынче на службу княжескую собирается.

Двенадцать годков ему, пора уже.

– Хотела-то чего?

– За тем и пришла, родимая. Сыночку с собой хочу мази целебной положить, что раны заживляет, да травок от грудного кашля. Да оберег бы какой от злых людей…

– Обереги – это к Зимогору. Я не сильна. К тому же нет сильнее амулета, чем материнским волосом расшитый да слезами пропитанный. Научить тебя, Лукерья?

– Научи, век благодарна буду.

– Что ж, дело нехитрое. Пояс простой белый берешь, нитками шелковыми расшиваешь.

В нить волос свой вплети, думай про сына, всякого ему доброго желай. Петухи красные – к силе молодецкой, колосья желтые – на богатство, а след Беров черный – для защиты от злых людей. Так ведь сама знаешь. Потом на растущую луну на окне или завалинке оставь и на сына своими руками надень, а до того никому в руки не давай. Не должен никто коснуться. А снадобья погоди, принесу сейчас.

Довольная кузнечиха улыбалась и шевелила губами, явно повторяя про себя слова травницы, а потом еще долго благодарила женщину за мешочек сухих трав да туес с мазью.

– Вот еще жир барсучий, – деловито сказала Марика, помня, как щедро по весне благодарила ее Лукерья. – Это мужу твоему, помню, поясницу ломит у него в морозы. И от ожогов мелких мазь. Держи.

– Чем отплатить тебе, мудрая? Яйцами, мукою, овощами, или что нужно особое?

– Ткань, пожалуй, нужна, – вспомнила ведьма. – Мягкая, небеленая. На повязки всякие и процеживать отвары. Принесешь отрез – благодарна буду.

– Уж такое добро найду. Погодь, а клюква у тебя не с поганых болот, случаем?

– С них самых, набрала сегодня.

– Продай, будь милостива! Такой крупной нигде больше не растет, да мало кто оттуда живой выйти может.

– Отчего не продать, и продам.

Немного поторговались, сошлись в справедливой цене и распрощались, совершенно довольные друг другом.

– Прощевай, травница. Доброго тебе здравия. Прибегу завтра, все принесу, как договорились.