Твоя Мари. Призраки

В общем, несу домой немного водички в кроссовках…

Возле павильона во дворе припаркована машина Дениса, я стараюсь быстрее проскользнуть мимо, но не везет – он выходит с зажатой локтем пачкой сока, булкой хлеба в пакете и упаковкой печенья:

– Ты откуда это? Купалась, что ли?

– А не видно? Тренируюсь к заплыву на открытой воде.

– Садись-ка в машину.

– На фига? До подъезда тридцать метров.

– Садись, говорю, не спорь, мне поговорить надо, – он открывает дверку, кидает на заднее сиденье покупки и засовывает меня на переднее.

– Угадал, – киваю, ежась от холода, и Денис включает печку:

– Так тяжело зонт с собой взять?

– А он бы сильно ситуацию улучшил, что ли? Говори, чего хотел, и я пойду.

Денис паркует машину задом к крыльцу, закуривает, чуть приоткрыв окно, барабанит пальцами по оплетке руля и молчит.

– Содержательно.

– Да не язви ты, ну, что за человек… дай с мыслями собраться.

Я с трудом подавляю в себе желание сказать, что единственная мысль в его голове не нуждается в сборах, но понимаю, что на всякий случай говорить этого не стоит, потому прикусываю язык – в буквальном смысле.

– Вот скажи – неужели меня совершенно не за что любить? – вдруг спрашивает он, и я даже вздрагиваю:

– В смысле?

– Да вот в прямом. Вот просто любить, как это бывает у ванильных? Чтобы не оценивать по тому, как я плетью машу, например, или… ну, короче, если практики не брать в расчет?

– Это странный, конечно, вопрос, но… все заслуживают любви, и ты не исключение.

– Врешь ты все, Мари, – вдруг с горечью в голосе произносит Денис и отворачивается. По стеклу машины бегут капли – как слезы.

– Почему вру? Я, наверное, тебя любила – сначала. Ну, потому что как иначе? Как иначе можно позволить делать с собой то, что я позволяла тебе?

– Из-за любви, получается, спину под плеть подставляла? – кривится он, кусая нижнюю губу – всегда так делает, если злится и пытается это в себе удержать.

– Получается, что так. Знаешь, я иногда думаю, что ты во всем виноват. Не мы оба, как принято думать, а только ты, – я закуриваю, чуть приоткрыв окно. – Ты меня не перебивай сейчас, я, возможно, никогда больше этого не скажу. Ты совсем ведь с катушек поехал, тебе нужно было все дальше и дальше – в Д/с. А я не хотела и не могла, ну, не мое это все, ты-то должен был понять.