Твоя Мари. Несвятая троица

Я обхватываю ногами его спину, чуть подаюсь вверх…

За дверью – шорох, Олег закатывает глаза:

– Придурок… Денис! Иди на хрен! – говорит громко. – Прости, малыш… – это уже мне на ухо.

– Я от него устала…

– Мари… ну, хочешь – домой поедем?

На дворе – ночь, машина подперта машиной Историка, это значит, что надо всех взбаламутить, открыть ворота, выгнать один джип, выгнать второй…

– Ладно, потреплю…

Мы позволяем себе небольшой экшн с «кошками», я распластываюсь потом по постели и пытаюсь восстановить сбившееся в конце дыхание.

Олег ложится на спину рядом, тоже дышит тяжело – махать плетьми дело нелегкое, требующее, помимо навыков, физической силы, выносливости и концентрации.

Он дотягивается рукой под кровать, достает бутылку минералки, отвинчивает крышку и подносит горлышко к моим губам:

– Попей.

Делаю пару глотков, вода льется на грудь, Олег растирает ее рукой по и без того влажному телу.

– Ты, Мари, совершенно невозможная, когда не упираешься в экшене своими рогами и не пытаешься мне доказать, что ты сильнее.

– Тебе я этого не доказываю давно.

– Да уж конечно… хотя… Твое тотемное животное – козел, это многое объясняет.

Я чуть привстаю, подпираю рукой голову и, задумчиво глядя на Олега, произношу:

– Интересно только, почему это тотемное животное таскается за мной по пятам вот уже больше двадцати лет, правда?

Олег оглушительно хохочет, подминая меня под себя:

– Не все козлы, видимо, травоядны, некоторым мясо подавай…

Иногда в телефоне или ноутбуке натыкаюсь на старые фотографии или снимки карандашных набросков.

Денис, окончивший художественную школу, прекрасно рисует, а в молодости еще любил фотографировать – ровно до тех пор, пока я в припадке не разбила ему дорогущий фотоаппарат. А не надо было выкладывать мои снимки на сайт с определенной направленностью и думать, что я этого никогда не увижу…

Мы в свое время вообще слишком многое себе позволяли. В первые месяцы в Теме, в первые полгода… Потом, конечно, прекратили, но тогда… Листки бумаги, снимки – грудь, шея, плечо, рука… спина, изгиб талии, бедро… Это все я – и не я в то же время.

Не могу на это смотреть.

– Ты ведь красивая, Мари, почему тебе так не нравятся собственные изображения? – удивляется Олег.

А этот комнатный Бертолуччи сломал мне психику, хоть я никогда не признавалась в этом никому, и теперь, видя наведенный в мою сторону объектив фотоаппарата, я внутренне замираю и каменею. Потому мои фотографии редко бывают удачными.