Твоя Мари. Дорога к себе

Лежим так пару минут, восстанавливая дыхание.

Как же я не хочу, чтобы он уезжал завтра… могу, конечно, попросить, и он отложит все свои дела, сдаст билет и будет со мной столько, сколько нужно, но… нет, это слишком эгоистично, у него много дел в конце года, много документов, отчетов, он не может просто так взять и вырвать неделю из своей деловой жизни. Придется справиться самостоятельно.

Он несет меня в душ, а я даже на ноги подняться не могу, настолько устала. Люблю это состояние…

Утром он все-таки уезжает, и я плачу все то время, что сама собираюсь в больницу.

Возвращаться из тепла и дождя в мороз всегда чревато простудой, но я человек опытный, подготовилась, и в самолете вынула из рюкзака свитер и теплый шарф, потому не замерзла. Олег приехал встречать, как и обещал. Обнимает меня так, словно мы расстались не пять дней назад, а не меньше месяца.

– Соскучился, – бормочет он в волосы, сняв с меня капюшон в зале прилета.

Я не спорю – даже лучше, что к нему, не хочу быть одна, устала.

– Тебе же на работу.

– Я сам себе начальник.

Отлично, значит, сейчас я смогу спокойно поспать, обняв его, и это будет самый лучший сон, о каком только можно мечтать.

Машина припаркована совсем рядом – как ему это удается всякий раз, даже не представляю, в нашем аэропорту перманентная реконструкция вот уже который год, прямо как в Домодедово, потому с парковками настоящая беда.

– Холодно, – ежусь я, засовывая руки в рукава дубленки – рукавицы, конечно, в чемодане, а тонкие кожаные перчатки ситуации не улучшают.

Печка в машине работает во всю, окна запотели, становится немного теплее.

– Ты себя нормально чувствуешь? – спрашивает Олег, поглядывая на меня искоса.

– Вполне. Если ты чего-то хочешь…

– Ну, вот кто про что, – смеется он. – Я всегда чего-то хочу, но это же не значит…

– Значит, – перебиваю я.

– Не перегибай, Мари. За столько лет не научилась, что рулить мной нельзя?

– Я не рулю, я хочу, чтобы тебе было хорошо.

– А мне хорошо. Я везу домой любимую женщину – что еще надо-то?

– Мы с тобой не… – но он перебивает:

– Вот именно потому, что мы с тобой «не», как ты выражаешься, ты сейчас не будешь со мной спорить, а молча сделаешь то, что я скажу.