Твоя Мари. Энигма

Я давно не был у него – не могу найти в себе сил нажать кнопку звонка и переступить порог квартиры, где все напоминает о ней. Я знаю, Олег сильный, он вывозит это в одиночку – он как Мари, та тоже была такая. А я не могу смотреть ему в глаза и видеть, как внутри он весь сгорел от этой боли. Уж если корчусь я – то каково ему…

Слайды из черно-белых фотографий, во всю стену – вместо экрана. Фотографии, фотографии – руки, спина, ноги, опять спина, снова… и – чертова «Энигма» со своим «Амэн», который как нельзя лучше отражает все, что я сейчас чувствую, глядя на эти снимки, сделанные мной в разное время.

Я сижу на полу у дивана, в руке бокал с вином – красным, сигарета в пепельнице на полу истлела почти до фильтра. Мари возникает на стене – то в наручниках, то на коленях, то в обвязке. Никогда – лицом в кадр, только спиной, как будто я и знал-то ее исключительно со спины. Да… что-что, а эту спину я могу нарисовать по памяти в любой момент, каждый изгиб, каждый позвонок, каждую родинку.

Телефонный звонок, беру трубку – Север. Дружбан.

– Ты где пропал-то, Дэн?

– Дома я. В отпуске.

– А-а… ты там как вообще? – вопрос осторожный, словно Север боится меня обидеть.

– Я – никак.

– Диня… ну, хватит, может? Надо ведь как-то дальше…

– Что?

– В каком смысле – что?

– Дальше – что?

– Ну, не знаю – жить, наверное, нет?

– Скажи, как именно, я попробую.

– Перестань, Дэн, ну, это уже ненормально. Ее нет больше. И твоей она все равно не была.

– И теперь мне забыть? Нет, Север, не могу.

– Ей бы не понравилось, Дэн, – тихо произносит Север.

– Ты не можешь этого знать.

– Я так думаю. Мари бы не хотела этого. Как не хотела бы, чтобы Олег…

– Не тронь Олега! – это вырывается у меня примерно с той же яростью, как могла бы рявкнуть Мари.

– Вы с ума оба посходили, – злится Север. – Нет, я понимаю – это горе, это, бля, трагедия, как ни крути, мне тоже до сих пор не верится. Но, Диня…

– Все, Север, оставь это. Ты не поймешь.

– Да – я не понимаю! Вы же не можете лечь рядом с ней – или лечь вместо нее, ну, так уж случилось. Она – там, а вы – тут, живые.