Твоя Мари. Дневник, часть 2

– Кто? – не сразу понимаю я.

– Ну, не гони, а? Олег, говорю, не позвонил.

– А он знает, что я здесь.

– В смысле? – рука с сигаретой замирает, не донеся ее до рта.

– Ну, а где мне еще-то быть? Вот он и не звонит, потому что точно знает.

– Доиграешься ты, Машка… и меня втравишь опять.

– Ну, ты вчера не очень возражал, да? Мог бы отказать.

По его лицу я отлично читаю ответ – какое там «отказать», он ведь всё еще надеется, что случится чудо, и я к нему вернусь. Наверное, не очень честно, зная это, поступать с ним вот так, но… Бежать мне некуда, а убежать непременно было нужно.

Не знаю, что у них произошло, но, когда Мари позвонила и попросила разрешения пожить на даче, я даже не задумался. Ну, в первый момент не задумался, а вот потом…

Как-то живо встало перед глазами лицо Олега, его сжатые губы и сведенные к переносице брови. И – молчание, за которым обычно ничего хорошего не кроется.

– Мне просто нужно побыть одной и желательно вне стен собственной квартиры, – объяснила она, садясь в машину.

Я забросил в багажник дорожную сумку с ее вещами и сел за руль:

– В супермаркет сейчас заедем, доставка пока туда не приезжает, не сезон.

Мари пожала плечами.

– Надеюсь, ты тоже не будешь там отсвечивать.

– С ума сошла? Конечно, буду, – решительно заявил я. – В поселке сейчас никого нет, мало ли, кто там вообще шастает в это время.

– Н-да… не очень идейка, – пробормотала Мари, отворачиваясь к окну.

– Маш… – примирительно произнес я, – ну, я не могу тебя оставить здесь совсем одну, пойми. Ведь действительно что угодно может случиться. Я не хочу потом…

– Так, хватит! – перебила она, не поворачиваясь. – Я всё услышала. Но предупреждаю – если что, не обижайся.

– Не буду, – буркнул я, понимая, что она имеет в виду – в последнее время Мари общалась со мной, сжимая в кармане баллончик с перцовым газом.

Мы заехали в супермаркет на выезде из города, набрали продуктов только на пару дней – всё равно я буду ездить на работу и, возвращаясь, могу купить то, что будет нужно. Мари, правда, смотрела на тележку равнодушно – не заяви я, что не оставлю ее одну, и она взяла бы пачку кофе, какой-нибудь паштет, хлебцы и пачку риса – это был бы тот максимум, который она готовила бы для себя.