Тренинг

Будто специально Игорь старался не замечать ее, завистливо разглядывая ведущего, но вторая участница невольно приковывала взгляд, заставляя ерзать на стуле от внезапного смущения.

– Я Алена Афеева, – пропела кокетка с малиновыми губами, окинув группу проницательным взглядом. – Я будущий психолог, и надеюсь, что психолог хороший. Я здесь третий раз. Мне очень нравится. Думаю, сегодня тоже будет интересно.

Игорь поймал лучик ее тепла, запечатлел в памяти и прикрыл глаза, чтобы снова увидеть ее озорные лунки.

– Меня зовут Чингиз, – неуверенно прошипел сутулый мужчина азиатской внешности в приплюснутой кепке.

Скоро очередь добиралась до Игоря, который уже приготовил заученную фразу и колебался, потирая потные ладони, норовя придумать что-нибудь оригинальное, так как не хотел повторяться как другие, представлявшиеся банально и по шаблону.

Пожалуй, самым продвинутым, не считая очаровашки Алены, смотрелся натасканный Мишка, ведь он старичок, и при желании сам бы вел группы в профкомах кондитерских фабрик.

– Добрый вечер! Я Игорь. Пока пребываю в творческом отпуске, а здесь я не новичок, хотя сегодня все как в новинку. Сейчас я заметно волнуюсь. Сегодня я сравнил себя с гусеницей, готовой стать бабочкой, Махаоном. Пожелайте мне удачи?!

На лицах собравшихся промелькнула улыбка. Игорь Скрепкин вызвал симпатию.

– Махаон, – высказалась та самая очаровашка.

– А на гусеницу? – перебил Владимир. – Игорь сравнил себя с гусеницей. Есть в нем что-то от гусеницы?

– Что-то есть, – кивнула Алена.

– Поясни, Игорь? – спросил Владимир

– Наивность, детскость, слепота, – перебирал Игорь, справляясь с неожиданным наездом. – Я не знаток насекомых, но, по-моему, гусеница, то есть куколка слепа, и я пока слеп, и хочу прозреть. Гусеница ленива и медлительна, но я не ленив и не медлителен. Я только хочу прозреть. Мне не хватает прозрения.

– А кто еще из вас слеп? Кто хочет прозреть? – зацепился Владимир.

Половина круга подняли руки вверх.

– Я начинаю прозревать прямо сейчас, – не выдержала толстушка с декольте. – Я такая же гусеница как он. Только жирная, неповоротливая. Меня раздавят, если я не буду меняться.

Владимир продолжал наседать.

– Сколько времени тебе нужно, чтобы измениться? Сколько времени нужно нам всем?

– Не знаю, – растерялась толстушка. – Сложный вопрос.