Босс мафии. Одержимость

Когда, наконец, обеззаразили и заклеили рану, Костя сказал:

– Ладно, думаю мне уже пора, пойду, не буду вам мешать обсуждать у кого какие пальчики.

– Давай, брателла, – пожали друг другу руки, – да, Костя, – позвал, когда тот был уже возле двери, – Спасибо. Если бы не ты…

– Ну, о чем ты, – кивнул Костя.

Видно, хороший человек и настоящий друг.

Он ушел.

Фёдор натянул штаны, застегнул.

– Ну, что показывай, где у тебя тут можно поспать, – говорит, кривя рот от болевых ощущений.

– Здрасти, ты что тут ещё и спать собрался?

– Детка, а где мне спать, если не у любимой женщины? – удивлённо вскинул брови.

– Вот у любимой женщины и спи, – развернулась уносить аптечку, он меня за локоть остановил.

– Так ты – моя любимая женщина.

– Приятно, конечно, но что толку мне от такого мужика? Тебя не сегодня-завтра полиция загребёт, я не собираюсь следующие пятнадцать лет тебе на зону сухари таскать. Мне есть о ком заботиться, извини.

Отпустил. Правду сказала.

– Ладно, дай хоть час поспать, где я сейчас спать должен, на скамейке в парке?

На лице его печать усталости, видно, как и я, с вечера глаз не сомкнул.

– Сюда ложись, а я на Егоркину лягу.

– Так мы тут вдвоём поместимся, – Фёдор улыбается.

– Давай ложись, а то пойдёшь на лавочку, – говорю строго.

Лёг на бок, так, чтобы с той стороны задницы не зацепить, рукой голову подпер. Я пошла в ванную, переоделась в пижаму, не стала ночнушку надевать от греха подальше.

Захожу.

Фёдор уже глаза закрыл, спит. Ну, и хорошо, меньше разговоров, скорее отдохнуть лягу. Подошла к кровати Егора. Из-за штор уже раннее утро, неясное пока, серое.

Села на кровать, только хотела прилечь, Фёдор говорит:

– Иди сюда.

– Зачем?

– Иди, – подвинулся и ладонью хлопает рядом с собой.

Вздохнула, встала с Егора кровати и пошла к Фёдору, легла рядом. Повернулась на бок от него. Он обхватил рукой, притянул, прижал плотно.

-–

Заснул, но всё сниться и сниться мне боль. Бродит она по телу, хватает за одно и то же место. Даже близость Лилианы не спасает. Даже то, что уперся ей в задницу равнодушным членом, не помогает отключиться от боли. Она сильнее всего. Глушит желание, выворачивает мысли. Чувствую, как подтрушивает моё тело. Ни от жара, ни от озноба, а от боли. Её можно терпеть. Так и делаю…

Что-то стукнуло, зашуршало, я открыл один глаз.