Подарки зятя или Эльфийское проклятье

Из Уорикшира. Уверяю вас: она узнает меня.

Швейцар что-то пробубнил про «неподходящий момент» и «гостей в доме», на что более молодой и несколько насмешливый голос ответил вслед за первым:

– Вы что, не знаете, кто мы такие? – с явной издёвкой заговорил тот второй и, возможно, задымил сигарой. В гостиной вновь запахло куревом, хотя мистер Вудсток уже убрал пепельницу и вышел за женой. – Графам Ковентри открыты все двери.

Сесили хватило секунды, чтобы вновь достать фотоаппарат и сделать несколько кадров с Маргарет и Джереми.

– Что ты делаешь? – шикнул на неё Михаэль, когда швейцар, немного поворчав, всё-таки впустил гостей внутрь. – Зачем ты их снимаешь?

– Потом «спасибо» скажешь, – отмахнулась Сесили. – Ковентри – те ещё проходимцы. В прошлом году…

– Вы их знаете? – удивлённо заморгал юноша, хотя уже догадался об этом по её тону.

– Этот молодой человек, – отозвалась Элис, кивнув на того, что выглядел моложе, и откашлялась. Её голос дрожал, и она говорила, не смотря ему в глаза, – бывший жених Маргарет. Помнишь, мы рассказывали?

Михаэль не знал, радоваться ли, что она вновь с ним заговорила, или же во все глаза рассматривать «того молодого человека». Он долго не отводил взгляда, и, в конце концов, Элис всё-таки обернулась к нему.

– Ты точно в порядке? – спросил он доверительно. Элис на миг замерла, еле заметно кивнула и… сжала его пальцы в ответ.

– Лучше некуда, – проговорила она улыбаясь.

Михаэль тоже улыбнулся и облегчённо выдохнул. Слава богу! Как тягостно быть в ссоре!

Облегчив душу, Михаэль вновь вернулся к своим размышлениям: если Ковентри пришли к Маргарет и её жениху, чтобы, возможно, свести старые счёты, то зачем они звали Полину? Голова шла кругом от вопросов – и это он ещё не выяснил, что за тайну скрывала миссис Вудсток! – но любопытство всё-таки взяло над ним верх.

– Мисс Вудсток! Джереми Лоуренс, дружище! Да у вас тут помолвка… Поздравляю! Мы с отцом ни о чём не знали, иначе принесли бы подарков. – Прямо с порога незнакомец раскрыл объятья для молодых и расхохотался то ли вызывающе, то ли надрывно, пока его отец стоял в дверях и, осуждающе косясь, хмурился и оглядывался на лестницу. – Не хотелось бы портить ваш праздник.