Чудеса на магической неделе

Он хотел отравить нас дымом, но сам погибнет от дыма. Он навек останется здесь, в каменном лабиринте!

И тут Аля почувствовала, как огонь, объявший дверь, перекинулся на неё. Алые драконы плясали в языках пламени, изумрудные змеи обвивали шею, а чёрные птицы клевали прямо в голову. От дыма слезились глаза, тяжесть наваливалась на тело. Аля медленно опустилась на пол. Она задыхалась. Тяжесть, какая тяжесть… И почему она не послушалась Вилли?

– Вилли, где же ты, помоги!.. – голос бяки потонул в гуле подземного города.

* * *

Словно гигантский валун придавил Алю к земле, и длилось это целую вечность. Когда бяка с огромным трудом приоткрыла глаза, то обнаружила, что по-прежнему лежит в лабиринте, а на груди у неё сидит мышь. Очень симпатичная мышь, приятного серого цвета, с красивыми длинными усами, в серебристой шляпе-цилиндре. Мышь галантно приподняла лапкой шляпу.

– Позвольте представиться – Мишель. Мишель Крупье к вашим услугам.

– Тогда окажи услугу: слезь с меня, – прошептала Аля пересохшими губами.

 – Ты тяжёлая, как слон.

Мышь, кажется, слегка обиделась, но спрыгнула вниз.

– Во-первых, смею вас заверить, мой вес не имеет никакого отношения к вашему состоянию здоровья. А во-вторых, если уж на то пошло, я не тяжёлая, а тяжёлый. Почему-то все думают, что если мышь, то обязательно женского пола. Так вот имейте в виду: лично я – самец. Джентльмен, если угодно. И, кстати, отсюда снизу мне вас очень плохо видно.

Аля слегка повернула голову и взглянула на мышонка.

Тот стоял на задних лапах и даже приподнялся на цыпочки, чтобы она его лучше слышала. Серебристый цилиндр съехал набок, чёрные глаза-бусинки блестели от возмущения, усы топорщились. Мышонок выглядел так забавно, что Аля захихикала, несмотря на весь ужас своего положения.

– Жуть какая-то, – проговорила она сквозь смех, – драконы, змеи, мыши… Мне приснился страшный сон. Обычно кошмары снятся, когда объешься на ночь, а на самом деле я уже давным-давно ничего не ела. Только это противное ожерелье из рябины.

Интересно, а мыши съедобны?

– Ужасно невкусные, – залепетал мышонок, – просто отрава. Откусишь кусочек, и всё, – мышонок провёл ребром ладони по шее. – Всё, каюк. Язва желудка и переворот кишков, с вашего позволения.

– Ты имеешь в виду заворот кишок? – усмехнулась Аля.

– Он самый, – подтвердил Мишель. – Просто я всегда страшно волнуюсь, когда говорят о том, какие мыши на вкус.

– Что-то я тебе не верю, – задумчиво сказала бяка.