Соперник Цезаря

Этого клиента Зосим не любил – за лживость, вороватость и совершенно невозможную наглость, а еще потому, что Гай при каждом удобном случае стремился Зосима унизить. Завидовал: Зосим – вольноотпущенник, а Гай – свободнорожденный, но бывшему рабу хозяин доверял, а Гаю – нет. Не кому-нибудь, а именно Зосиму поручал Клодий покупать гладиаторов, знал, что вольноотпущенник не возьмет себе ни асса,[14 - Асс – наиболее распространенная медная монета весом примерно 27 г, равна 1/4 сестерция.] а к нечистым ручонкам шустрого клиента прилипнет, по меньшей мере, половина золотых.

Зосим ухватил Клодиева скакуна за повод. Жеребец захрапел, мотнул головой и глянул на вольноотпущенника лиловым сумасшедшим глазом, как на заклятого врага. Успокаивая, Клодий похлопал коня по шее.

– Доминус, давай вернемся и заночуем в усадьбе, – проговорил Зосим, глядя на патрона снизу вверх.

– Трусишь? – вместо хозяина спросил Гай.

– Не нравится мне затея с Милоном.

– А мне нравится! Эй, шагай веселей! – обернулся Клодий к рабам.

 – Иначе топать всю ночь придется. Уж, верно, девятый час.[15 - Время римское. Шесть часов дня – полдень. Всего дневных часов было двенадцать. Ночь делилась на четыре ночных стражи. Ночных часов тоже было двенадцать. В зависимости от продолжительности дня менялась и продолжительность дневных и ночных часов.]

– Ну уж, не доберемся, – хмыкнул Кавсиний Схола и ударил пятками лошадь. – Мы до святилища Доброй богини доехали! – Он указал на старинный храмик у дороги. Слева и справа от святилища высились шатрами огромные пинии.

Чуть поодаль громоздилась роскошная, отделанная мрамором гробница на высоком подиуме – куда выше и просторнее, чем храм. По другую сторону дороги расположилась харчевня, сама неказистая, но двери хорошие, дубовые. Крепкие двери…

Добрая богиня… Зосима будто холодной водой окатило. Как раз в этот момент он и увидел на дороге толпу, что двигалась им навстречу.

Милон? Что-то не похоже, что при нем тридцать человек. Больше. Гораздо больше.

– Кто это там тащится? – кривляясь, спросил клиент Гай. – Может, Помпей Великий?

– Это же наш друг Милон! – Схола зааплодировал и свистнул, как будто был в театре и на просцениуме появился его любимый актер.

– Друга Милона я всегда рад видеть! – с мрачной усмешкой проговорил Клодий.

– Неужели Милон станет консулом? – продолжал Схола. – Говорят, он три состояния истратил на театральные зрелища и бои гладиаторов, заискивая перед плебсом.