Лига мартинариев

– К примеру, как ты планируешь занять место Старика…

Кентис не успел договорить – Пашка ударил его по лицу. Удар вышел несильный, Кентис лишь качнулся и вцепился в край стола.

– Во двор его! – приказал Павел, оборачиваясь к своим подручным.

Те исполнили команду мгновенно: подхватили Кентиса с двух сторон и поволокли между столиками. Официанты демонстративно отвернулись. А я как дура кинулась следом. Охранник, скучавший у ворот, попытался было воспротивиться, но Павел шепнул ему несколько слов, и тот послушно отступил.

– Приказ Старика, – долетело до меня.

Старик велел избить собственного сына?! Просто невероятно! Но ведь Павел – он зам. Старика. И… Никого больше не опасаясь, «гориллы» протащили Кентиса в маленький дворик позади кафе, прикрыв за собой железные ворота. Почти сразу же послышался мокрый шлепок удара и глухой всхлип боли.

Новый удар. Еще один. И еще. Может, они только изображают, что бьют? Я бросилась к воротам. Двор был плотно заставлен штабелями пустых ящиков и коробок.

– Кентис!

На мой крик обернулся Нартов. Его лицо покраснело и покрылось потом. Он казался пьяным. В руке его мелькнула «розочка» от разбитой бутылки. Кентиса я не видела – видимо, он лежал где-то среди ящиков, у Пашкиных ног.

– Пошла вон! – взвизгнул братец.

Я попыталась обогнуть ящики. Пашкин помощник, толстомордый громила, загородил проход и схватил меня за руку.

– Девочка, ты ошиблась. Тебе не туда! – он развернул меня, заломив руку за спину, и с противным смешком толкнул в спину, но не сильно.

Я обернулась и влепила ему пощечину. В следующую секунду я летела, головой прошибая дорогу меж сложенных ящиков.

– Не смей, Тосс! – долетел до меня крик Нартова. – Это моя сестра.

– Она дерется, – мрачно огрызнулся Тосс.

Несколько секунд я лежала, не понимая, что произошло, потом, мотая головой и отфыркиваясь, села. При этом рассыпался еще целый штабель ящиков. В освободившийся просвет я увидела Кентиса. Он лежал на земле, и лицо его было повернуто в мою сторону.

Только вряд ли сейчас это можно было назвать лицом – сплошное кровавое месиво. И на фоне мясного – ослепительные, невозможно яркие голубые глаза. Они смотрели на меня, и в них не было боли. Только некое подобие улыбки, насмешки или… Я вскочила, схватила ближайший ящик и, одним прыжком оказавшись возле Нартова, изо всей силы огрела дорогого братца по голове. Дно пробилось. Пашкина голова застряла в пластике, как в рабском ярме.