Зимняя сага

Он несколько лет назад челночником был, возил обувь из Польши, а потом сколотил состояние и занялся продуктами. Он там большой начальник, беспокоить его во время работы категорически нельзя, а я…

Тома всё говорила и говорила. Когда Мила вернулась с работы, казалось, что весь конфликт уже сошел на «нет». Альбина тихонько играла с кукольной металлической посудой, а Тамара, перемыв настоящую посуду, снова устроилась на хозяйском диване с радио трубкой в руке.

– А почему дочь меня не встречает? – войдя домой с тяжелыми пакетами, громко спросила Мила.

– Ой, не спрашивай, Милочка, не спрашивай, – защебетала Тамара, – сегодня тут такое было.

Пока Тамара вводила хозяйку в курс дела, девочка сидела на краешке дивана, обнимая саму себя за плечи. Глаза ее были закрыты.

– Как же так? Если бы я была дома, я бы не допустила, – сокрушалась Мила, – она же у нас такая спокойная девочка. Нельзя было ее трогать, нельзя… Альбинка, – позвала мама, – иди ко мне.

Тут она услышала мамин голос и вышла из комнаты, молча посмотрев маме в глаза.

Та провела ладонью по её слегка припухшей, розовой щечке.

– Болит? – спросила она, сведя вместе тонкие брови.

– Нет, – прошептала девочка, – прошло уже.

– А сильно болело? – сердце матери сжалось.

– Нет. Немножко поболело, – Альбина отвечала односложно.

Мила обняла дочку, крепко прижав её к себе.

– И, представляешь, она совсем не плакала, совсем…– не умолкала Тамара.

– Не обращай внимания. Ты, конечно, очень напугала Тамару, я понимаю.

Но, всё же не надо было так… Папа у нас очень строг к тебе, но ты не расстраивайся. Ты же всё равно наша хорошая девочка, правда?

Правда. Хорошая. Мужественная. Совсем не плакала. Но, зачем это всё, если папа поднял руку?

5

Роберт, как обычно, вернулся домой в начале девятого вечера. Дети никогда не спрашивали подробностей того, что папа делал на работе, и как прошел его день. Все, что разрешалось – встретить его в прихожей, поцеловать и уйти в детскую, дабы не мешаться под ногами.

В этот раз Альбина не вышла встречать отца. Побоялась. Пока она немного с опаской сидела неподвижно в своей спальне, папа сам открыл дверь в комнату. Увидев дочь испуганной, он обратился к ней:

– Иди сюда, – коротко и спокойно. Без доли сожаления, но без злости.

Он формально поцеловал девочку в ту щеку, по которой недавно ударил. Дежурный поцелуй остался лишь на щеке. В душу ребенка он так и не проник. Она, также, как и днем, стояла не шевелясь.