Ищу мужа. Бывшим и боссам не беспокоить!

Только гендир не собирался играть со мной в гляделки, он лишь привлек мое внимание и посмотрел на дверь, намекая, что я могу пойти и вернуть Бориса, чтобы он доделал свою работу.

Очень захотелось ответить, и я бы высказалась не стесняясь, что думаю о его намеках, но этот гад Ге… гендир включил кофемолку. Да, эта навороченная штука, видать, последней модели не издавала ушизакладывающего звука, как старые добрые кофемолки, но и совсем беззвучной ее нельзя было назвать. Перекрикивать жужжание я не стала, решив подождать.

Тридцатисекундное вынужденное молчание дало время подумать, прежде чем ответить. Когда же в кабинете снова воцарилось тишина, я сказала:

– Геннадий Дмитриевич, с компьютером сейчас у меня нет сложностей, но…

Я остановилась на середине предложения, потому что разговаривать со спиной (пусть и широкой и в дорогом костюме) желания не было. Просто, перемолов кофе, Третьяков отвернулся от меня, его больше занимала сейчас турка. Снова в кабинете стало тихо, правда, ненадолго.

Не прерывая процесс варки кофе, он через плечо кинул на меня взгляд и уточнил:

– Это хорошо, с компьютером разобрались, но?.

– Но начнем с того, что по какой-то непонятной мне причине меня вдруг решили повысить в должности. О том, что это повышение, можно судить по увеличению зарплаты. Да вот только я не знаю, за что платят такие деньги. Видите ли, договор-то общий, но чуть ли не в каждом пункте идет ссылка на должностную инструкцию. Вот только ее-то я и не нашла. Вы не подскажете, Геннадий Дмитриевич, как бы мне хоть одним глазком взглянуть на эту инструкцию?

Пока я толкала свою речь, он снова повернулся к плите и занялся кофе.

– Жаль, пришлось поставить индукционную плиту. Кофе на огне вкуснее.

«Куда еще вкуснее?!» – подумала я, сглатывая слюни. Божественный аромат уже возбудил рецепторы, и захотелось забрать у генерального его кофе.

Почему забрать? Да потому что этот единоличник сварил кофе только для себя – одну порцию.

Завершив процесс и перелив кофе в чашку, Третьяков помыл турку и убрал ее. Над мойкой в навесной полке была сушилка, но Третьяков не стал класть турку туда. Он насухо протер ее бумажным полотенцем и положил в полку с упаковкой кофе в зернах.

После всех этих жутко раздражающих меня своей выверенностью и дотошностью действий гендир взял чашку кофе и, подойдя к моему столу, поставил ее передо мной.