Четверть Луны

К сожалению, спать нам придётся вместе, но я хочу засыпать, глядя на звёзды.

Они проработали в хорошем ритме всё утро. Гайя своей болтовнёй смогла отвлечь Элио, который после происшедшего казался немного более энергичным.

На уборку ушла и большая часть дня, пока Ида не позвала их, этим вечером должен был приехать Эрколе и это необходимо было отпраздновать.

Либеро пообещал отвезти их на танцы, на ежегодный праздник урожая.

С улицы послышался звук клаксона старого автобуса, который два раза в неделю приезжал из города и проезжал через все окрестные сёла, и который использовали скауты, чтобы вернуться из лагеря в Тресентьери — близлежащем лесу.

Либеро бросился на улицу и, как обычно, крепко обнял брата, который нёс за плечами неестественно большой рюкзак и на радостях подбросил его до самого крыльца, где тот попал в объятья матери.

Эрколе был счастлив от такого проявления чувств, даже если считал, что это было слишком для такого короткого отсутствия.

Он поцеловал Гайю в обе щеки — она была ему очень симпатична и бросил холодно «привет» двоюродному брату, которого считал ответственным за исчезновение телевизора и любимых видеоигр.

Эрколе (Геркулес — прим. переводчика) был ровесником Гайи и представлял собой в полной мере мифического героя, имя которого носил — высокий, атлетичный с развитыми мускулами, он был в составе местной команды по вольной борьбе.

У него были чёрные волосы, почти выбритые на висках и короткие сверху и оливковая кожа, но этот грозный вид не отражал его спокойного характер.

Ужин накрыли немного раньше, чтобы осталось время на приготовления к танцам. Может быть, даже очень рано, но так как тётя по такому случаю наготовила, как на свадьбу, нужно было время на такой обильный ужин.

Потом всё это можно было переварить на празднике урожая.

Естественно, дольше всех ждали, пока соберутся женщины. У Элио не было никакого желания прихорашиваться, он считал, что то, что он надел перед завтраком, вполне подходило и для выхода.

Среди мужчин Либеро собирался дольше всех. Он не выходил из своей комнаты, пока не был полностью готов. Он весь блестел, на нём были короткие штаны и рубашка, которую даже гавайцы посчитали бы вызывающей, но на нём всё это смотрелось хорошо.

У него блестели глаза — это был один из самых любимых праздников Либеро.