История Мари. Прошлое

Как он узнал, что тебя собираются казнить, сам пришел к королю с поклоном …

– Надеется, что отпоет меня? – улыбнулась я

– Дура ты, Мари. Отец Роберт любит тебя как родную дочь и попытается вразумить народ.

Джизас помог мне вылезти из кареты и обнял по-братски, крепко. Когда карета отъехала, он заговорил:

– Расступитесь, ведьма идет. Расступитесь и молитесь, ибо ведьма люто злая.

Люди естественно расступились, образовав коридор, по которому мне предстояло пройти. Некоторые даже упали на колени моля господа, чтобы их не коснулась кара ведьмы.

Я шла с гордо поднятой головой, хотя готова была разрыдаться. Отец Роберт стоял на постаменте и читал молитвы. Что я увидела за его спиной: стул засыпанный сухим хворостом и столб, к которому, судя по всему меня привяжут.

– Люди опомнитесь. – закричал священник – Эта дева не зло. Вы сами видали ее в церкви, она знает все молитвы, и первая бежит, когда слышит крик о помощи. Вы сами обращаетесь к ней, когда вам плохо и сколько раз просили меня прочитать о ней молитву о здравии.

Что же стало с вами? Почему вы готовы невиновного убить?

– Святой отец – прервала я его – помолчите, пожалуйста. Я хочу умереть в тишине.

– Дитя мое. – он обнял меня, но меня оттащили от него и поставили на стул, привязывая к столбу – Господь не оставит тебя.

– Роберт, только сразу не празднуйте, что избавились от меня. Подождите три дня, а то я многое не доделала. А если я не вернусь, то обратитесь к Нате, она поможет, а то у входа в храм ступеньки скрипят.

Толпа слушала нас молча, но когда отец Роберт упал на колени и заплакал, мнения в толпе разделились: кто-то кричал святая, кто-то, что я заколдовала священника. В общем, все при деле.

– Тихо всем. – произнес король, выйдя на балкон и люди замолчали. – Сегодня придет смерть твоя. Последнее слово.

Люди смотрели на своего монарха, и я тоже взглянула на него. Высокий, но худой, немного бледный. Густые брови всегда нахмурены, а губы вечно поджаты, словно линия, нарисованная.

Глаза большие и добрые, нос длинноват. Не красавец, но друг отменный.

– Пока живет память обо мне, не быть войне. – громко произнесла я

Погода к слову была ясная и безоблачная. Палач без проблем зажег факел и подошел к хворосту. Жаль я не видела его лица, вдруг он тоже обижен на меня за что-то или наоборот мой друг. Но, увы, никто кроме монарха не знает истинного лица палача. Хворост зажегся, только со второго раза.