Дежурный после полуночи

– Конечно, вам не хватало уверенности, да и эмоций многовато, но, зато, вы звучали искренне и попали в болезненное место. Жалобы на боли в спине особенно удались, как по мне. Браво. Поздравляю с началом политической карьеры.

– Обязательно попробую стать губернатором ядерной пустоши, – карикатурно поджав губу, вскинул голову Николай. – А вот вы напугали их до чёртиков.

– Ничего, им полезно, – профессор достал из кармана пачку сигарет и протянул доктору. – Будете?

– Нет, спасибо, – Николай нахмурился. – Австралия? Южная Америка? Серьёзно? Уж лучше бы остановились на Луне, для нас сейчас это одно и то же.

Зачем вы вообще вмешались?

– Потому что люди имеют право знать. Не ваши ли это слова? – профессор улыбнулся и посмотрел на часы. Прозвучал обеденный гудок – желудок отозвался протяжным урчанием.

– Я говорил, что люди заслуживают правды, а не ваши спекуляции на пустом месте.

– Вот так с ходу решать, что есть правда – весьма надменно с вашей стороны, не находите? – не найдя достойного ответа, врач смолк и согласно цокнул.

 – Николай, скажите, сколько по вашим прикидкам пришло на это собрание? Двести с небольшим, ну, максимум, триста человек, не считая сбежавшихся уже на выстрелы, да? Знаете, о чём это говорит? Где остальная тысяча?

– Сидят и горюют о рухнувшем мире, – презрительно покачал головой Николай. – Они сдались.

– Сдались? – Александр широко распахнул глаза. – Ни в коем случае! Они всего лишь не хотят в очередной раз отчаиваться и просто стараются жить, пока у них есть хоть малейшая возможность.

– О чём вы? – недоумённо покосился врач.

– Поглядите сами, – профессор указал ладонью на центральную площадку лагеря. Кто-то принёс свежих дров и вновь разжёг кострище. На валяющихся грузовых покрышках, служащих стульями, уже расположились везунчики, урвавшие самые первые порции обеда. Пространство наполнилось довольным чавканьем, разговорами и смехом. Мимо пробежали играющие в догонялки дети.

– Люди удивительные создания, не так ли? – глядя на опешившего собеседника, констатировал Александр.

 – А как же дочь вашего коллеги? Что-то я её тут не вижу. Она тоже сдалась? Но разве сдавшийся будет отдавать последнее, ради мимолётной радости своего близкого? Нет, отсутствие надежды вовсе не означает покорное смирение со смертью.

Николай проглотил неожиданно подступивший к горлу комок и поспешил сменить тему: – Вы сказали у нас будет всего день.

– Верно, – кивнул профессор и посмотрел на небо вдалеке.