Дежурный после полуночи

– Так он дух, ему сон не положен, – рассмеялся сослуживец, хлопнув парня по спине. В очереди возобновились причитания и ругательства из-за заминки. Врач развернулся и направился сквозь лагерь, огибая снующие туда-сюда фигуры. Пройдя мимо резвящихся детей, стервозной дамочки и танцующего посреди дороги чудака, Николай, наконец, добрался до закреплённой за собой палатки. Едва проснувшийся сосед уныло сидел на спальнике в одном ботинке, глядя серыми глазами куда-то в пустоту.

– Поздно ты, – усмехнулся Николай, подав товарищу джинсы и куртку.

– Слышал ночной концерт? Вот и я, – пожаловался парень, пытаясь не вставая натянуть штаны.

– Думаю, все слышали. Многие, кстати, даже присоединились.

– Ладно бы ещё что-то нормальное пели, – протёр глаза паренёк. – Нет же, третью ночь одно и тоже: мужик скормил друзьям свою жену, а какой-то чёрт сиганул с обрыва!

– Пойдёшь наверх? – усмехнувшись в ответ на причитания товарища, мужчина сутул тому в руки одну из тарелок.

– Угу, – промычал паренёк, наконец снарядившись для улицы.

– Тогда догоняй! – довольно топнув, врач нетерпеливо выскочил из палатки.

На крыше казармы было необычайно уютно. Пожалуй, это было единственное место во всей части, где Николаю действительно нравилось находиться Бетон умудрялся нагреться даже в мрачную погоду, а высотный воздух в кои-то веки не был пропитан сыростью. Оба медика сидели на краю, свесив ноги, и жадно поедали скудный обед. Перед ними раскинулся дивный пейзаж из заострённых зелёных шатров, тонких струек дыма и слоняющихся туда-сюда жителей.

Где-то вдалеке раздался звук бьющегося стекла и крик:

– Эй, он украл мой паёк! Я видел, как этот ублюдок рылся в моей сумке!

– Ничего я не брал! Ты совсем свихнулся, старый маразматик! – возражал не менее суровый бас. Трое солдат уже спешили к потасовке быстрым шагом, в одной из палаток навзрыд ревел грудничок, а у самого забора небольшая легко одетая группа играла в дворовый баскетбол, используя прибитую к ограде шину в качестве кольца.

При первой встрече, Николай охарактеризовал Степана Березина, как меланхоличного романтика, погружённого в себя куда больше, чем в реальность.

Да и теперь, спустя несколько недель, многие коллеги и соседи подтвердили бы, что ему скорее подошла бы профессия поэта, нежели врача. Впрочем, ни тем, ни другим пареньку стать так и не удалось. Из медицинского он ушёл на последнем курсе по неизвестным причинам, а творчество, с его собственных слов, требовало слишком много выдержки.