Перпендикуляр параллельности

Ведь переезжая в Москву, он фактически сбежал из дома, и последним аргументом родителей стала угроза, что раз уж он так настойчиво хочет на новом месте начать самостоятельную жизнь, то пусть ни на какую их материальную поддержку впредь не рассчитывает.

Конечно, впоследствии родители, уже смирившись с произошедшим, частенько пересылали деньги или давали их по приезду к нему и бабушке в гости. Но это было без его просьб и малейших намёков, а приурочивалось обычно ко дню рождения, 23 февраля или другому какому-либо событию вроде успешной сдачи очередной сессии.

Лазарева уже начала захватывать в свои парализующие объятия безысходность, и, чтобы не впасть в отчаяние, как-то встряхнуться, он решил некоторое время пожить в Петербурге, тем более теплилась надежда, что может быть в родном городе подвернётся приличная, пусть хотя бы и временная работа.

Родители находились в очередной длительной командировке, и в их просторной трёхкомнатной квартире оставалась только домработница, да и та приходила туда лишь два раза в неделю – полить цветы и протереть непонятно откуда берущуюся пыль.

Сняв в ближайшем отделении «Сбербанка» свой последний, считавшийся до этого момента неприкосновенным резерв в сто тысяч рублей, накопленный за время учёбы достаточно редкими ночными подработками, Олег направился домой, в свою квартиру на северо-востоке города. Он решил собрать дорожный рюкзак и сразу же поехать на Ленинградский вокзал, где рассчитывал сесть в первый же поезд, на который удастся купить билет.

Зайдя в подъезд, он, поочерёдно расстёгивая молнии, стал копаться в карманах куртки в поисках ключа от почтового ящика. Услышав за спиной шорох, инстинктивно обернулся и в этот миг увидел перед глазами стремительно приближающееся бесформенное чёрное пятно, будто большая хищная птица, расправив крылья, с шелестом садится на его лицо, а затем больно впивается острыми когтями в кожу.

Очнулся он, когда кто-то незнакомый, приподняв за плечи, перевязывал его голову бинтами.

– Что со мной? – сумев приоткрыть только один глаз, плохо ворочающимся языком спросил Лазарев.

– Не волнуйся, теперь уже всё хорошо.