Сияние смерти

Приходите в понедельник, Алексей Викторович примет вас.

Значит Кира совершенно одинока, размышлял Павел, выходя из лечебницы. Родители, по словам врача, погибли, когда она была ребёнком, и если нет родственников, значит воспитывалась она в интернате. Не всё же время она лежала здесь? Дав себе задание ещё раз просмотреть все файлы, касающиеся Самойловой Киры, он вызвал такси и направился в управление. Решив по дороге купить еды для Петровича, который сутки провёл в своём морге, он остановил машину у «Семи гномов», и вошёл в кафе, оказавшись едва не сбитым выбегающими посетителями.

У барной стойки с совершенно белым, но невозмутимым лицом стоял Григорий, а перед ним верзила, покачиваясь и размахивая пистолетом выкрикивал угрозы. На полу, в луже крови от полученного ранения, но ещё живой лежал, зажимая руками рану на животе один из карликов – официантов. Сильно хромая, опираясь на трость Паша подкрадывался сзади, надеясь, что верзила сосредоточил внимание лишь на деньгах, которые вынимал из кассы бармен.

Опираясь на здоровую ногу капитан вскинул трость, со всей силы ударил верзилу по руке, выбивая оружие, тот резко обернулся и получил тростью сначала в подбородок, потом между ног, и согнувшись от боли был вырублен сильным ударом по голове сверху. Свалившись на красивый и дорогой мраморный пол он забавно хрюкнул и затих.

Григорий кинулся вызывать скорую для товарища, а Павел тем временем вызвал оперов, чтобы составили протокол и забрали преступника. Покончив с формальностями, он подошёл к Грише, справиться об официанте.

– По мнению фельдшеров скорой помощи рана не смертельна, но я всё же сильно волнуюсь, Павел Аркадьевич! Это всё немыслимый стресс для нас. Мы, признаться, втайне надеялись быть в безопасности, учитывая место нашего расположения.

– Не волнуйтесь, Григорий! Организм молодой и крепкий у вашего парнишки.

– Ох, благодарствую, Павел Аркадьевич, вы не только ему жизнь спасли своим вмешательством, но и мне. Ведь неизвестно, как бы поступил этот невменяемый, получив деньги. Вероятнее всего, убил бы нас, – руки бармена дрожали, испуг его не отпускал, хотя он во время нападения держался более чем достойно.

– Всё обошлось, Гриша! Всё обошлось.