Сияние смерти

Патологоанатом поднял покрасневшие от бессонной ночи глаза на вошедшего и выдавил кривую улыбку.

– Мы, Паша, влипли. Очень здорово влипли мы, Паша. Кофе есть? – сообщил он и с надеждой уставился на Павла.

Паша молча достал термос и налил кружку Петровичу. – Рассказывай!

– Во–первых, Паша, орудие убийства определённо зубы. Вне всяких сомнений, но, – Петрович выдержал небольшую паузу, – эти зубы в два ряда. Я несколько раз проверил. На всех трёх жертвах одинаково. В два ряда, Паша. Я не знаю такого зверья. Мы с Мариночкой гипс залили, сделаем слепок, чтобы наглядно показать.

Мощные, клыкастые, двурядные челюсти.

Петрович снова закурил. Его обескураженный вид производил сильное впечатление и Павел внимательно слушал. А тот прихлёбывая кофе продолжил: – Следы жидкости, которую мы собрали в парке – это слюна. На больший процент слюна животного.

– А на меньший? – уточнил капитан.

– Я боюсь ошибиться. Но ДНК мы изучим тщательно. Только Паша помнишь эту скалу проклятую, и химию неопознанную? Слюна содержит кое–какие элементы из тех, что были там обнаружены.

– С чего ты взял? Все образцы изъяли ещё год назад.

Петрович опустил глаза в пол: – Ну не все изъяли, я кое–что припас.

– Господи, Серёга! На тебя всегда можно было положиться! – радостно воскликнул Паша, – и что? Схожи образцы?

– Схожи. Следы этой слюны есть на телах всех трёх жертв, аналогов её среди известных науке животных нет. Я проверяю ещё, но пока ничего не нашёл. Даже среди самых экзотических. Но это слюна, какой бы невероятной она не была.

На счёт крови. Её реально высосали. Из каждого. Ну или выкачали. Было определённое давление. У всех троих. И ещё. Есть одна деталь, которая объединяет таки все три жертвы. Перед смертью каждый из них пил кофе.

– Интересные вещи ты рассказываешь. У нас генетический мутант, ненавидящий кофе? – Павел присел рядом с Петровичем на диван и откинулся на спинку.

– Кофе с корицей, Паша. Ненавидящий кофе с корицей. Но это тоже не всё. Эта самая слюна превратила их мозг в желе.

Какой–то нейротоксин содержит. Изучаю ещё. Но в черепной коробке натуральное желе. Понимаешь? Нет мозга. Отсутствует. Я ещё провожу тесты, и много проведу, но думаю это она. На телах есть следы химических ожогов, в местах, где эта жидкость соприкоснулась с кожей. А мозга нет. – Петрович крутил головой, как будто сам не верил в сказанное.

– А что со следами, Петрович? Следы–то звериные есть? Мы же на месте не нашли ничего, никаких лап, человеческие только.