Я помню твоё будущее

Пережитое заставило меня биться в агонии: сдавленный крик прозвучал беспомощно и отчаянно, от слёз защипало щёки. Я стучала лбом о каменную, неприступную грудь лжедоктора, и он, похоже, не возражал.

Устал не он. Устала я. В груди болело от ритмичных всхлипов, лицо опухло, в глазах будто был песок, зато из носа не прекращая выделялась жидкость, увеличивая ещё больше мокрое пятно на рубашке Беньямина. И кто сказал, что слёзы приносят облегчение. По-моему, только дополнительное раздражение, в моём случае, ещё и унижение.

Я молча оттолкнулась от него и пошла в ванную, волоча за собой одеяло по полу. А когда, уже умытая и восстановившая два литра утраченной жидкости прямо из-под крана, вернулась в комнату, Беньямин всё ещё был там.

– Явно вы не для того здесь сидите, чтобы узнать, «как я»! – заключила я хриплым голосом тётки с жутким похмельем. – Колитесь уже, что ещё за «повелевающая»?

Видимо, мой измученный вид произвёл впечатление. Лжедоктор не стал в привычной манере глумиться надо мной и пропел:

– Узнав о моём происхождении, первое, что вы попытались сделать, воспользовались данными нам возможностями в собственных целях.

– Да вы ещё проницательный ко всему прочему… – попыталась язвить я из последних сил и упала в кресло у стены.

– Но задумайтесь, во что бы превратился ваш мир, если бы у каждого случайного человека появлялась безграничная власть над эмоциями, стремлениями или переживаниями, от одного лишь нашего присутствия…

– Вы же делитесь со мной сокровенным знанием, почему я должна опять думать? Я устала гадать.

– Тогда слушайте молча! – сделал мне замечание он, хмуря брови. Подчиняясь, я молча подняла руки ладонями вверх. – Своими заявками вы ничего не добились от меня, потому что подобная власть есть лишь у сосудов, энергетически связанных с нами. Проще говоря, с теми, кто питал нас хоть раз. И связь эта длится до последнего дня жизни человеческого сосуда.

Всю эту историю об особой связи джинна с сосудом я уже слышала от Феликса. Только признания его, выходит, не были начинены всей правдой. И он скрыл от меня один суперважный момент.

– Ясно. Но и Феликс не кусал меня… – я раздражённо поправила волосы и почесала затылок.

Беньямин не ответил.

Почему он молча смотрел опять на меня.