Жена поневоле для греческого магната

Проходи, – радушно приветствует меня Олег Николаевич Крапивин на пороге своего дома.

– Здравствуйте.

– Легко нашел? Не возникло трудностей?

– У меня есть навигатор, – буркаю, проходя в дом.

– Отлично. Идем в мой кабинет. Поболтаем немного наедине, потом со своим семейством тебя познакомлю.

– Вижу, ты не особенно счастлив, – произносит, когда усаживаемся друг на против друга в мягкие кожаные кресла. На стеклянном столике перед нами два стакана с дорогим виски двадцатилетней выдержки. Крапивин пьет только такой – отец ему подарок искал, поэтому я в курсе.

– Врать не буду, – делаю большой глоток. Янтарная жидкость разливается внутри приятным теплом.

– Спасибо за откровенность, – Крапивина нелегко смутить. – Так и я с тобой хочу быть предельно честен, Андреас. Я отлично понимаю, что для молодого мужчины вмешательство в его личную жизнь крайне болезненно. Особенно такого как ты. Самостоятельного. Состоявшегося. Я все это понимаю. Только и ты с возрастом осознаешь, что родители никогда не пожелают плохого своим детям.

– Я не понимаю что вы пытаетесь мне донести. Может я просто познакомлюсь с невестой? Разве не для этого я здесь?

– Ишь какой прыткий. Успеешь, не торопись, – усмехается Крапивин. – Со всем своим семейством тебя познакомлю, с огромным удовольствием. Еще немного погодя. Для меня крайне важно, Андреас, чтобы ты не злился на своего будущего тестя. Чтобы мы с тобой друзьями стали. Помимо того, что будем близкими родственниками.

На этом моменте у светила медицины, к моему большому облегчению, звонит телефон. Иначе, я бы точно зевнул, потому что его речь – скука смертная. Еще и с таким пафосом произнесенная. Ну и что из того, что его женили родители? Мне от этого ни жарко, ни холодно. Я испытываю лишь одно желание. Как можно скорее свалить из этого дома.

– Хорошо, да. Я сейчас буду, – коротко отвечает Крапивин своему собеседнику. – Очень жаль, сынок, мне нужно съездить в больницу, срочно. Надо же как не вовремя! Стало плохо моему пациенту, я должен присутствовать. Надеюсь, речь не пойдет о второй операции, – качает головой.

Крапивин выглядит крайне расстроенным, начинаю сочувствовать ему. В конце концов, этот человек на самом деле спас множество жизней. Но он не может быть идеален во всем.